Ниже приведен протокол допроса Борли Тунгрунссона, руководителя раскопок. Допрос проводит Зерас Грэм, агент Ордена Азира, действующий в городе Эмбергард. Запись ведёт Лира Синд, адъютант Ордена.
ЗЕРАС ГРЭМ (далее З.Р.): Хотите пить, господин Тунгрунссон?
[Задержанный не отвечает.]
З.Г.: Открою вам секрет. Даже во время марша к Эмбергарду нам, членам Ордена, удалось сохранить несколько бочонков Багманского XXXXX. Для представительских целей, конечно. Я готов поделиться с вами бутылкой.
[Задержанный потирает запястье, закованное в кандалы. Не отвечает.]
З.Г.: Заканчивайте уже. А то попахивает альвийской мелодрамой, а не реакцией солидного дуардина.
[Задержанный не отвечает.]
З.Г.: Очень хорошо. В таком случае я буду говорить, и мы посмотрим, вызовет ли мой рассказ какой-то отклик. Вы – Борли Тунгрунссон из клана Глимглинт. Прежде чем присягнуть Двухвостому походу, вы надзирали за созданием канализационных каналов, идущих от старого города Хаммерхола к владениям вашего клана в Задирах [см. примечание в приложении]. То есть вас сочли достаточно опытным для надзора за одним из горнодобывающих предприятий после основания Эмбергарда.
[Примечание к терминологии: «Задиры» относятся к бастионным трущобам, приграничным районам Хаммерхола. Их обитатели, также известные как «Задиры», живут в постоянной готовности к нападению. Их нелегко напугать.]
З.Г.: Два открытия ускорили реализацию этих планов. Первым был древний город-склеп, раскинувшийся под улицами Эмбергарда. Вторым, и более важным, было наличие богатых пластов углекамня. Достаточно, чтобы сделать Эмбергард влиятельным торговым центром в восточной Капиларии.
Однако, признаюсь, я был удивлён, когда понтифик Зенестра предоставила вашему клану полномочия руководить горнодобывающими работами. Ваш лорд-вассал Норффи не был…терпимым… в выражении своего отвращения к культу колеса, даже после того, как мы избавили вас от нежити. Между нами говоря, мне думается, что он так рьяно стремился в подгорную тьму, только чтобы убраться подальше от культа.
[Задержанный нервничает при упоминании темноты. Его пальцы сгибаются в жесте, связанном с практиками Валайского культа предков.]
З.Г.: Но не только дуардины занимались добычей полезных ископаемых, не так ли? Коллегии Таинств нужен был запас мирокамня для своих исследований. Вмешательство магов, должно быть, раздражало. Это подводит нас к инциденту в двенадцатой катакомбе.
[Грэм наклоняется вперед и видит, как трепещет пламя свечи на столе.]
БОРЛИ ТУНГРУНССОН (далее Б.Т.): Не делай этого.
З.Г.: Не делать что, господин Тунгрунссон?
Б.Т.: Не тревожь свечу, ты, ваззок.
З.Г.: С чего бы?
Б.Т.: Коварные штуки, эти свечи. Если погаснут, когда ты не готов, то можно навсегда застрять в черном брюхе земли.
З.Г.: Вы говорили об этом магистру-воздравителю Грэйсу?
[Задержанный не отвечает.]
З.Г.: Мы оба знаем, что Грэйс был весьма нетерпеливым человеком, одержимым исследованиями мирокамней. Он раздражал очень многих. Поэтому он и прицепился к вашей бригаде: более никто не хотел брать его с собой.
Б.Т.: Ты имеешь в виду, что он был толстым, как свинья, возмутителем магии.
З.Г.: Интересно, что вы это говорите. А интересно потому, что даже ваш родственник, г-н Тунгрунссон, заметил ваше необычное волнение в дни, предшествовавшие инциденту.
Б.Т.: Я плохо спал.
З.Г.: Битва за город было нелёгкой для всех нас.
Б.Т.: Да, но всё же большинство не спит так, как я.
З.Г.: Я повидал многое на службе Богу-Королю, Борли. Я не видел ваших снов, но я видел, как души и умы трескаются под воздействием углекамня. Я уверен, что вы знаете о его эмоционально-воспламеняющих свойствах. Что возвращает нас в двенадцатую катакомбу.
Двенадцатая катакомба — это последние раскопки. Где, слава Высокой Звезде, недавно был обнаружен особенно щедрый пласт мирокамня. Грэйс хотел немедленно начать разработку. Свидетели видели, как магистр рано разбудил вас. Не успели даже вызвать охрану, как вы оба спустились в штольню. Я могу себе представить, как это было: он, игнорируя всякое благоразумие во имя своей цели; вы, измученный и оскорбленный, а тут еще и углекамень, распаляющий ваш гнев.
Б.Т.: Я не какой-то короткобородый, которого может вывести из себя простой колдун!
[Задержанный сжимает кулаки, брызгая слюной и напрягая мышцы.]
З.Г: Мы знаем о разговоре на повышенных тонах. Мы знаем, что арканоскопы коллегии зафиксировали некоторый всплеск пиромантии. И мы знаем, что позже вы вышли в оцепенении, оставив сгоревший труп Грэйса. Раны от ожогов я не могу понять, но у меня будет ответ. Так что лучше говорите, или я оставлю вас на милость сдирателей Бога-Короля.
[Задержанный не отвечает.]
З.Г.: Будь проклято ваше дуардинское упрямство…
Б.Т.: В ту ночь сны были самыми ужасными. Я видел огромный череп в капюшоне. Его глаза напоминали мерцающие светильники, вроде тех, что устанавливают на стенах шахты. Вокруг него шествовали мои родичи, бредя, словно скорбящие, провожающие своего тана в каменный сон. Каждый сжимал по свече. Череп захрипел, и свечи погасли. Дуардины рассыпались на груды костей, а затем на обрывки душ. Они… они стонали, исчезая.
Так что да, человечий отпрыск, я был взволнован, когда Грэйс разбудил меня. И да, пещера, как ты и сказал, была залита красным сиянием углекамня. Не буду притворяться, что не почувствовал, как у меня зашевелились волосы. Грэйс пришел в ярость, когда я призвал к осторожности. Если мы будем вести раскопки слишком поспешно, мы рискуем полностью обрушить шахту. Мы спорили.
Именно тогда Грэйс увидел трещину в стене. Совсем небольшую. Если бы сияние мирокамня не осветило её, то никто бы не заметил. Я сказал ему не трогать её. Вместо этого он начал бормотать какие-то заговоры, прежде чем вцепиться в расщелину и расширить её. Он уже собирался шагнуть в открывшийся проем, когда остановился. Сказал что-то о том, как почувствовал на себе дыхание Старых Костей. Но это его не остановило, не так ли?
Первая пещера оказалось просто впадиной. Эта же была другой. Погребальный зал. Древние мертвецы покоились в саркофагах, поставленных вертикально и привязанных к сломанным колесам, а ступени здесь были явно искусственно созданными. Все они представляли собой спирали, ведущие дальше вниз. Грэйс был занят какой-то безделушкой, которую нашел, когда я пошел обследовать ближайшую лестницу. Затем я увидел блуждающие огни.
Сначала появился один, потом еще двое, а затем еще больше. Покачиваясь во тьме, как в моем сне, и пульсируя ярче с каждым вздохом. Я смотрел на них, и казалось, что очаг в моем сердце лишился всего тепла. Даже Грэйс уже почувствовал, что что-то не так. Только когда они приблизились, мы увидели правду. То были не огоньки, а призраки, все они пылали. Они выглядели так, словно выли целую вечность, но не было слышно ни звука.
Тогда я начал уговаривать Грэйса уйти. Черт возьми, я умолял этого скрати. Он казался очарованным. Просто смотрел на свечи, словно ему хотелось крепко сжать их и никогда не отпускать.
Только когда они начали скрежетать и швырять пламя, мы зашевелились. Слава Создателю, Грэйс встряхнулся и рассеял первый залп. Он знал свое дело, отдаю ему должное. Я выхватил кирку, сделал, что мог. Удалось отбросить несколько пар цепких когтей, но они продолжали приближаться. Один из них протянул руку и зашипел. Мой фонарь взорвался. Обжег мне чертову половину руки.
Возможно, мы еще могли выбраться. Но тогда… тогда…
[Голос задержанного срывается на хрип.]
Б.Т.: Жнец сидел верхом на каком-то призрачном ужасе. Его лицо… Сохрани Создатель, это было лицо под капюшоном из моих кошмаров. Остальные призраки расступились перед ним, хотя мы все еще могли видеть их огни, горящие в темноте. А вокруг него плавали свечи, столько маленьких свечей.
На этот раз Грэйс не бездействовал, я отдаю ему должное. Он раскинул руки и пробормотал какое-то заклинание, и огонь окутал его, словно ореол одного из ваших святых, когда он приготовился бросить его. Тогда я подумал, что он может просто сделать это, и я готов был отдать ему половину моего богатства. Призрак посмотрел на него и сжал пальцами ближайшую свечу. Просто так. Он сжал руку и погасил.
Мага поглотил его собственный огонь. Это пламя не было естественным. Я понял это по его крикам: его душа тоже горела. Я побежал. Выбрался из гробницы и все еще мог слышать его крики. Я все еще слышу их. Будет гореть и кричать вечно, вплоть до преисподних…
[Недолгое молчание. Задержанный смотрит в пол и время от времени дергается.]
З.Г.: Подведем итоги. Вы утверждаете, что даже после очистительных обрядов понтифика Зенестры под Эмбергардом скрывается какой-то призрак-колдун?
Б.Т.: Я знаю, что видел, человечий отпрыск.
З.Г.: И этого призрака не видел никто другой – кроме тебя, который отважился войти в рассадник углекамня с человеком, к которому, как вы сами признаетесь, испытываете сильную антипатию?
Б.Т.: Послушай меня! Мы сгорим! Мы все сгорим, как проклятый воск, которым ты, судя по всему, затыкаешь уши!
З.Г.: Изолировать задержанного до вынесения приговора.
[Задержанного с трудом уводят. Его разглагольствования звучат эхом в течение некоторого времени.]
З.Г.: Ты молчалива, Синд. Ты не согласна с чем-то?
ЛИРА СИНД (далее Л.С.): Дело не в этом, сир.
З.Г.: А в чем же тогда?
Л.К.: Во снах, сир, о которых говорил Борли. О черепе и свечах. Они снились и мне.