Капитан Хашин Йоннад нажал на спусковой крючок болт-пистолета. Оружие с грохотом выплюнуло реактивные микроракеты по всей длине коридора. Сплотившись вокруг офицера, воины отделения прорыва Тайбо поддержали его; каждый из боевых братьев, облаченных в «Железный доспех», мастерски повел огонь из болтера через край абордажного щита.
Их цели в дальнем конце коридора разнесло в неряшливые клочья. Стройные воины-люди в пестрой гермоброне взорвались, как будто каждый проглотил гранату, заключив с остальными некий самоубийственный сговор.
«Направив орудия на корабли Третьей экспедиционной флотилии, эти Дрейфорожденные и впрямь совершили самоубийство», — подумал Йоннад. Он двинулся вперед, перезаряжая оружие на ходу. Кровь и ошметки плоти капали со стен и потолка на проходящих мимо Имперских Кулаков.
— Непривычно видеть такое кровопролитие на борту «Трибуна», а, капитан? — спросил сержант Тайбо по воксу отделения, с грохотом поднимаясь вместе с ним по железной лестнице. Они прошли мимо стен с эмблемой своего легиона, выполненной из полудрагоценных металлов и освещенной мерцающим красным светом аварийных люменов.
— Это ненадолго, — ответил Йоннад. — Наши враги сражаются с жестоким упорством, но у них нет ничего, по-настоящему представляющего угрозу для Легионес Астартес. Когда корабли Третьей экспедиционной флотилии вошли в их владения, им следовало незамедлительно капитулировать. Консов Дрейф[20] мог бы стать перевалочным пунктом. Вместо этого они вынуждают нас превратить его в братскую могилу. — Он покачал головой и вздохнул. — Расточительство.
Они вышли на пересечение коридоров и были встречены новым градом пуль, защелкавших по силовой броне и абордажным щитам.
Последняя шайка абордажников соорудила из тяжелых ящиков с боеприпасами подобие баррикады. Сверившись с картой «Трибуна» в своих авточувствах, Йоннад увидел, что сражение почти привело его к внешнему корпусу корабля.
— Эта позиция предназначалась для последней обороны плацдарма противника, — озвучил свое мнение Тайбо.
— Возможно, в своем невежестве они были уверены, что эта позиция им никогда не понадобится, — ответил Йоннад.
Разумеется, огонь из-за баррикады был неровным и беспорядочным, и легионеры Тайбо легко проигнорировали его.
— Раздавите их! — приказал Йоннад.
Сомкнув щиты и выставив наружу болтеры, Прорывники двинулись вперед. Гром их пальбы заполнил перекресток и заглушил испуганные крики врагов. Бледнокожих, темноглазых Дрейфорожденных разорвало на куски, а воздух заполнился вонью крови и фекалий. Некоторые из врагов пытались отстреливаться из абордажных винтовок и широкодульных пистолетов.
«Тщетно, — подумал Йоннад, — к сожалению».
Пули практически не повредили щитам легионеров. Однако всех, кто дерзнул встать на пути огненной бури космодесантников, настигла смерть. Дюжина Дрейфорожденных погибли в первые секунды перестрелки; еще полдюжины разделили их судьбу мгновениями позже, последние из их числа бежали прочь по коридору в животном ужасе.
— За мной! Покончим с этим!
По команде своего капитана Прорывники пробились через злополучную баррикаду и безжалостно зашагали за отступающими Дрейфорожденными, тяжелыми сабатонами втаптывая истерзанные трупы в палубный настил.
Пройдя через дверь в очередной переборке и спустившись по аппарели, отмеченной черно-желтыми предупредительными знаками, между стучащими поршнями размером с боевой катер, Йоннад заметил, что на его авточувствах вспыхивают янтарные предупреждения: содержание кислорода в воздухе и внешняя температура неуклонно снижались.
— Должно быть, эти глупцы проделали брешь в нашем корпусе! — с отвращением сказал сержант Тайбо. — Что за халатность!
Йоннад миновал последний дверной проем — широкий портал, механизмы которого все еще рассыпали искры там, где Дрейфорожденные вломились на корабль. А затем капитан увидел врагов — по крайней мере, тех, что еще оставались в живых. Двадцать два человека, мужчины и женщины, стояли на коленях на палубе поврежденного огнем сервиторного отсека, выглядя такими же бледными и безжизненными, как машины-трупы, болтающиеся на балках над ними. Йоннад видел, что эти люди сильно дрожат, а те, у кого нет респираторных масок, дышат в разреженном воздухе тяжело и судорожно.
Позади них зияли абордажные челюсти штурмового судна, чьи ветхие внутренности освещались мигающими люменами. Перед людьми лежало их оружие, сложенное на пол в явном выражении капитуляции.
Авточувства Йоннада высветили четыре отдельные микротрещины вокруг абордажного корабля в тех местах, где его рудиментарные дозаторы взрывной пены не сумели должным образом пришпилить судно к корпусу «Трибуна». Судя по скорости, с которой воздух со свистом уносился сквозь эти зазоры, а холод вакуума проникал внутрь, капитан прикинул, что проигравшие Дрейфорожденные смогут продержаться в этом зале еще максимум пару минут.
— Что с ними делать? — бесстрастно спросил Тайбо.
— Они сдались и будут приведены к Согласию. — Йоннад позволил своим словам эхом отразиться от вокс-решетки шлема. — Они не порченые ксеносы, а потерянные дети человечества, и поэтому им будет дарован свет Имперской Истины.
Во время боя он слышал, как Дрейфорожденные отдают приказы и выкрикивают боевые кличи, и хотя диалект их несколько отличался от стандартного терранского, он был достаточно приближен к норме, чтобы легко достичь взаимопонимания. И действительно, Йоннад увидел, как некоторые из Дрейфорожденных слегка расслабились. Несколько с надеждой посмотрели вверх.
Эта вера укрепилась, пусть и незначительно, когда Имперские Кулаки движением болтеров приказали пленникам встать и покинуть зал. Они исполнили повеление, шагая по двое, заложив руки за голову. Впереди них шел брат Лордиан, а остальные бойцы отделения замыкали шествие. Йоннад ушел последним, отметив этот зал рунами для немедленного прибытия корабельных клад ремонтных сервиторов.
— Мы не можем допустить, чтобы их абордажный корабль оторвался от корпуса и сделал пробоину, — сказал Йоннад и замер, когда по его авточувствам заструился текст. Приоритетный вызов для него и ветеранов-легионеров отделения Тайбо, отданный с посадочной палубы номер шесть.
— Это с другой стороны корабля, — прокомментировал Тайбо, уже приказавший двум своим братьям отделиться и сопроводить пленных.
— Воспользуемся турболифтами, — отозвался Йоннад.
— Как ты думаешь, что это значит? — спросил Тайбо.
— Скоро мы это выясним, сержант.
И Йоннад отправился в путь, а Тайбо и его отделение последовали за ним.
Несмотря на чудеса имперской технологии, размер военного корабля, на борту которого путешествовали Йоннад и его спутники, был таков, что им все равно потребовалось без малого тринадцать минут, чтобы добраться до посадочной палубы. По дороге они видели множество признаков продолжающегося участия «Трибуна» в пустотной войне. Ремонтные клады сервиторов с искрящейся сервоарматурой неуклюже двигались по освещенным мерцающими огнями коридорам в поисках повреждений, требующих внимания. Мимо спешили легионные илоты — некоторые тянули нагруженные боеприпасами тележки, но все они каждые несколько мгновений останавливались, чтобы вцепиться в поручни и стойки, когда «Трибун» содрогался под ударами макроснарядов. Отделения легионеров Седьмого с грохотом взбегали по бронированным трапам и пересекали качающиеся мостки.
— Бесспорно, направляются к последним очагам сопротивления на рубеже, — отметил сержант Тайбо, когда очередное отделение проследовало мимо них в противоположном направлении.
— Корабль скоро будет очищен от присутствия врага, — откликнулся Йоннад.
— Думаешь, на этом все закончится? — спросил Тайбо, почти разочарованный этой мыслью.
— Сомневаюсь, брат, — сказал Йоннад, искоса поглядывая на своего вспыльчивого товарища. — Случайные приливы варпа привели нас в это место точно так же, как ранее — его человеческих обитателей. Однако чем встретили нас эти люди? Они ворвались на корабли Имперской Армии с помощью абордажных судов и устроили пальбу из длинноствольных орудий своих городов-астероидов. Они набросились на нас, как джекилчерви на труп ледового ловца. Будь ты примархом, насколько легко ты простил бы такое оскорбление?
— Не нам обсуждать мысли или поступки нашего отца, капитан Йоннад, — хмуро ответил воин.
— Верно, но говорим мы это вслух или нет, ты знаешь, что владыка Дорн не ведает ни милосердия, ни прощения. — Йоннад чувствовал растущую внутри него уверенность, будто знает, что именно увидит, когда ступит на посадочную палубу.
И действительно, когда они с лязгом преодолели последний лестничный пролет и вышли на верхнюю платформу, перед ними распростерлась посадочная палуба. Управляемое столпотворение на ней в полной мере отражало боевые приготовления легиона Космического Десанта, готовящегося высвободить свою мощь. В пусковых захватах ждали на холостом ходу «Грозовые птицы», глубоко внутри их реактивных двигателей кипела жгучая энергия. Многие отделения ветеранов-Прорывников, терминаторов-катафрактариев и несколько братьев-Храмовников стояли сомкнутыми рядами либо преклоняли колени, принося особые клятвы. Боеприпасы и канистры с топливом передвигались по воздуху на серволебедках или проносились сквозь толпу на бортах громыхающих вагонов. В числе присутствующих Йоннад увидел капитана Ушента из 177-й роты и капитана Пароса[21], печально известного Стенолома, из 193-й.
Однако все это померкло в глазах Йоннада, как затененные углы комнаты, освещенной единственным ярким люменом.
— Примарх... — с благоговейным трепетом в голосе выдохнул один из воинов Тайбо.
Посреди суеты и приготовлений к бою стоял Дорн, будто столп из резного камня, неподвижно возвышающийся среди бурлящих потоков. Его позолоченный доспех являл собой само великолепие, воплощенное в грозном обличье. Зубы Шторма, огромный цепной клинок Дорна, висел на бедре примарха обещанием грядущего уничтожения. Однако, как и всегда, когда Хашин Йоннад оказывался в присутствии своего генного родителя, он обратил взгляд к лику Дорна, словно высеченному в камне: застывшая, как непроницаемый мрамор, суровая линия рта; брови, нахмуренные в громовом гневе; глаза, похожие на кусочки слюды и освещенные изнутри бескомпромиссным рвением, которое Йоннад ощущал как физическую силу даже с такого расстояния.
— Нет, сегодня никакого прощения не будет. — Капитан вновь зашагал вперед вместе с отрядом Тайбо. — Мы отстояли нашу крепость. Теперь, полагаю, мы испытаем себя против их собственной.
Эта мысль должна была наполнить его праведной радостью, ибо разве существовала в жизни более великая цель, чем сражаться в тени самого примарха во имя Крестового похода Императора за объединение? Тем не менее, спеша вниз по ферростальной лестнице, чтобы присоединиться к сбору, Йоннад почувствовал прилив беспокойства, который не смог подавить. Дрейфорожденные совершили ужасную ошибку, атаковав флотилию примарха, но этот просчет не делал их менее человечными, неспособными искупить свою вину или потенциально непригодными к Согласию.
— Я надеюсь, когда владыка Дорн закончит с наказанием, в живых останется достаточно, чтобы усвоить урок, который он преподает, — сказал Йоннад подчиненному.
Сержант не ответил.
Считаные минуты спустя капитан Йоннад сидел в своем троне-фиксаторе на борту «Грозовой птицы» под названием «Молот Терры», вылетевшей с посадочной палубы «Трибуна» в освещенную огнем суматоху вакуума. Периферийные вид-потоки и схемы данных постоянно обновлялись в авточувствах капитана, предоставляя ему самую свежую информацию о ходе войны.
Он увидел висящие во тьме астероиды-города Дрейфорождеиных, связанные между собой мостами из обломков, оставленных кораблекрушениями. Вокруг обиталищ врага роились алые руны, обозначающие эскадрильи оборонительных самолетов, а еще больше красных рун, подобно гонимому ветром снегу, летело через поле пустоты, пересекаясь с пульсирующими желтыми символами Третьей экспедиционной флотилии.
Некоторые из символов, прозрачные и холодные, отмечали военные корабли и суда снабжения, уничтоженные столь стремительно, что даже не успели расчехлить свои ауспикаторы. И все же многие сияли гневным вызовом, кружась и двигаясь с отточенным мастерством, когда их капитаны изменили строй и ответили на плохо организованную засаду Дрейфорожденных.
Скользя по этим сведениям опытным взглядом стратега, Йоннад видел, что враг уже колеблется в нерешительности.
— Они, без сомнения, верили, что достаточная степень неожиданности, паника и ранние потери заставят нас капитулировать, — пробормотал он по закрытому воксу, обращаясь к сержанту Тайбо. — Не представляю, насколько скудные ресурсы в этом всеми позабытом уголке космоса. Мы, должно быть, и впрямь показались им богатой добычей, если наше появление внушило им такое отчаянное безрассудство.
Имперские боевые звездолеты стаями окружали вражеские суда, нанося удары с разных направлений и разрывая их на части, пока штурмовые роты Имперских Кулаков зачищали от потрясенных абордажников последние из кораблей флотилии, подвергшихся атаке. Тем временем «Трибун» двигался вперед в авангарде плотной эскадры боевых звездолетов VII легиона, неудержимо пробиваясь сквозь ветхие вражеские фрегаты и крейсеры к городам, которые Дрейфорожденные звали домом.
Все это Йоннад видел и понимал. И тем не менее не без труда удерживал внимание на битве в целом — ибо, к его великому удивлению, сам владыка Дорн поднялся на борт «Молота Терры» до того, как штурмкатер вырвался из своих оков. Примарх стоял в носовой части десантного отсека, его сабатоны были примагничены к палубе, а белые волосы касались потолка. Даже среди своих сынов он держался наособицу и выглядел одиноко. Лицо Дорна скрывали багровые тени от внутренних люменов «Грозовой птицы», но его поза выдавала кипящий, хотя и надежно сдерживаемый гнев. Штурмкатер трясся и дрожал, когда в пустоте вокруг него детонировали боеприпасы, но примарх лишь слегка менял позу, приноравливаясь к резким движениям.
«Что мы делаем?!» — подумал Йоннад, пока «Грозовая птица» с грохотом неслась сквозь пустоту.
Он сделал глубокий вдох и обратился к молчащему примарху:
— Мой господин, при всем уважении, почему нас до сих пор не проинформировали о нашем задании? Мы хотели бы знать ваши планы, дабы послужить им наилучшим образом.
Вместо того чтобы ответить капитану напрямую, примарх включил приоритетный вокс-канал. Йоннад увидел, что тот связан с каждым из космодесантников на борту шести «Грозовых птиц», которые стартовали с посадочной палубы «Трибуна» и теперь несутся в свободном строю между кувыркающимися обломками и оглушительными залпами пустотной войны.
— Дети мои... — начал Дорн, и, как всегда, капитан Йоннад почувствовал затаенное возбуждение и благоговение от низкого рокочущего голоса своего примарха.
«Неужели это то, что испытывают обманутые верующие? — уже не впервые задался он вопросом. — Те, кого еще не привели к свету Имперской Истины? Те, кто верует в примитивные сущности? В богов?» Эта мысль выбила его из колеи; Имперские Кулаки были преданы своему примарху, полностью и безоговорочно, но это не было слепой одержимостью суеверных фанатиков.
— Наши враги проявили мужество и воинскую доблесть, — продолжил примарх. — Но также они продемонстрировали прискорбный недостаток мудрости. Первые две характеристики можно использовать на благо человечества, но лишь при условии, что сперва удастся излечить их безрассудство.
«Судя по голосу, он в самом деле разъярен», — подумал Йоннад. Он слышал только легчайшую дрожь в голосе Дорна, тонкую линию разлома, проходящую через слово «безрассудство». Однако в случае с таким сдержанным созданием, как подобный камню прпмарх Имперских Кулаков, даже столь малый сигнал значил многое. Владыка Дорн верил в Великий крестовый поход и воссоединение человечества — возможно, верил больше, чем любой из его братьев; так, по крайней мере, говорили.
«Эта убежденность делает его величайшим из поборников нашего вида, за исключением Самого Императора!» — подумал Йоннад с неистовой гордостью. Но ему доводилось видеть, во что превратила убежденность владыки Дорна тех, кто противостоял целям Императора, и дурное предчувствие росло по мере того, как примарх продолжал свою речь.
— Мы предложим этим Дрейфорожденным один шанс принять Имперское просвещение. На один шанс больше, чем они дали нашим потерянным в пустоте мертвецам. Пока я говорю, абордажные торпеды, штурмовые тараны «Цест» и сконцентрированные бомбардировки расчищают места для приземления ваших кораблей в сердце крупнейших городов-астероидов. Каждой «Грозовой птице» назначена своя цель. Сотни ваших братьев атакуют внешние укрепления городов и синхронизированные оборонительные платформы, чтобы помешать вражеским подкреплениям отреагировать на нашу высадку. Они борются за победу, но именно вам предстоит обеспечить ее. Это Согласие будет быстрым и решительным. Сражайтесь за Терру, мои сыны!
«Почему только Легионес Астартес? — задумался Йоннад, когда руны „Грозовых птиц“ разделились в его авточувствах и он ощутил, как „Молот Терры“ снова ускоряется. — Почему нет вспомогательных подразделений Имперской Армии? Разве не помогло бы это достичь Согласия еще быстрее?» Будь на то воля Йоннада, он сначала нейтрализовал бы уступающие числом пустотные объекты противника и уничтожил длинноствольные пушки, торчащие из городов-астероидов. А затем, аккуратно и эффективно вырвав неприятелю клыки, взял бы вражескую цивилизацию в кольцо и нанес удар с подавляющей силой. Такие методы и раньше обеспечивали быстрое Согласие. Безусловно, они привели бы к более затяжному конфликту, но все же означали бы минимизацию имперских потерь.
Штурмкатер содрогнулся от взрывов, раздавшихся снаружи корпуса, и Йоннад ощутил предательские толчки, когда «Грозовая птица» выстрелила в ответ. Он подключился к внешнему вид-потоку «Молота Терры» как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько легких трансатмосферных истребителей распадаются на клубы огня и вращающиеся обломки, с лязгом отскакивающие от корпуса «Грозовой птицы». Тяжелые штурмкатеры спокойно пронеслись дальше, и теперь Йоннад смотрел, как назначенный их целью город-астероид вырастает из черноты вакуума. Сначала это был самородок света и тени размером с монету, потом — массив из камня, металла и светящихся огней размером с кулак Йоннада, а затем все более крупное сооружение, и вот капитан уже различал освещенные городские купола и сети туннелей, оплетающие скованный астероид. Построенные мусарями мосты связывали его с более мелкими астероидными поселениями и клановыми чертогами, которые, в свою очередь, соединялись с другими, еще более отдаленными массивами. Хрупкие узы единства выживших.
Пожары полыхали там, где уже высадились штурмовые силы Имперских Кулаков, или там, где безжалостный обстрел из лэнс-батарей и заградительных бомб изрешетил жилкупола, открыв их безвоздушной пустоте.
В космосе плавали тела — целые облака, густые, как хлопья пепла, поднимающиеся от погребального костра.
Рубиновые лучи света взметнулись вверх и впились в «Молот Терры», когда оказавшиеся в окружении Дрейфорожденные попытались предотвратить высадку еще больших сил Имперских Кулаков в пределах своего города. Однако пилоты VII легиона знали свой долг, и лишь малому числу панических выстрелов удалось хотя бы приблизиться к цели. Стратегическая карта показывала, что боевые братья из 88-й и 193-й рот подступают к городу с юга и востока. Тем временем отделения Прорывников проникли в сеть туннелей, которыми был испещрен астероид, и наносили удары снизу по его орбитальным системам обороны, нейтрализуя их одну за другой. И все же успех Имперских Кулаков определенно был не полным.
— Похоже, Дрейфорожденные затеяли драку, которой можно гордиться, а? — сказал Тайбо по личному вокс-каналу. — Судя по звукам, у них там внизу серьезная огневая мощь!
— Кто знает, сколько веков они поддерживали эту цивилизацию, сколько боевых кораблей выпотрошили, какие осколки оружейных технологий Долгой Ночи могут быть им доступны? — ответил Йоннад, когда «Грозовая птица» взвыла и содрогнулась, заходя на посадку.
Он отметил, что примарх соизволил взяться за поручень во время этого последнего крутого пике, но в остальном не шевельнул ни единым мускулом. Дорн безмолвствовал, и в молчании примарха Йоннад прочел, что ответственность за наземное командование пока будет лежать на нем, капитане, как на старшем офицере.
— Легионеры Седьмого, приготовьтесь покарать врага! — рявкнул Йоннад через вокс-решетку шлема.
Двадцать ветеранов-космодесантников откликнулись на призыв. Прорывники ударили кулаками по нагрудникам, подняли оружие и разомкнули летные фиксаторы. Снаружи донесся приглушенный грохот орудийных выстрелов, а затем глухой хлопок, когда что-то взорвалось с такой силой, что «Грозовая птица» накренилась.
Потом штурмкатер коснулся земли, и его трап с грохотом опустился, впуская в отсек клубящийся дым и людские крики. Йоннад вывел своих братьев на ослепительный свет Города-Астероида Шесть.
«Грозовая птица» оставила пробоину в крыше приземистого бронированного купола и приземлилась в центре площади со скалобетонным покрытием, на которой, как понял Йоннад, менее часа назад шумел оживленный рынок. Аварийные пустотные поля сработали в тот самый момент, когда был пробит купол, благодаря чему взрывная декомпрессия не опустошила конструкцию. Это, впрочем, не особо помогло спасти это место.
Разрушенные павильоны и навесы яростно пылали, пластековая обшивка извергала грязные пары, сворачиваясь и плавясь. Меновые товары устилали пол в сюрреалистическом изобилии: детали механизмов, от россыпи крошечных латунных шестеренок до блоков машинария высотой в человеческий рост и вырезанной сервиторной аугментики; питательные кубики в вакуумных обертках и обугленные паразиты на палочках; ярко раскрашенные банки с пастой; блестящие безделушки и безвкусные украшения; подобранный мусарями огнестрел и импровизированные дубинки из пластальной арматуры; пергаментный зонтик от солнца, чудесным образом лежащий раскрытым и невредимым среди опаленных куч одежды... Изобилие ошеломляло.
Среди обломков менового рынка валялись десятки человеческих тел, распластавшиеся, лопнувшие, обугленные дочерна яростным пламенем войны. Йоннад подумал, что они выглядят ужасно жалкими, несмотря на расплавленные ружья, которые все еще сжимают в руках после смерти. Однако по краям купола бродило еще больше людей, и они пока были живы. Теперь, когда в сторону высаживающихся космодесантников летели пули и лазразряды, а по трапу вслед за сыновьями спускался примарх, у Йоннада не было времени удостоить павших Дрейфорождеиных чем-то большим, нежели взгляд.
— Сомкнуть щиты! — велел капитан, позволив своему голосу прозвучать усиленным воксом гулом, заполнившим купол.
Его легионеры подчинились, металл загремел о металл, а затем бойцы двинулись вперед; выстрелы жужжали и взвизгивали, разбиваясь о передвижное укрепление из щитов, но почти безрезультатно. Теперь, как и говорил примарх, на авточувствах Йоннада мигало новое обозначение. Он увидел, что их цель — более крупный купол, хорошо защищенный и расположенный всего в четырехстах метрах к северу.
«Командно-контрольный актив „альфа-примус“, — прочел он мигающий под руной текст. — Узел стратегического и... климатического контроля». Беспокойство Йоннада переросло в ужас, когда он прочел эти слова и понял, что задумал его генный родитель. Это было стратегически обоснованное, безжалостно эффективное и совершенно черно-белое по своей природе решение.
«Капитулируйте, глупцы!»
Он застрелил очередного Дрейфорожденного. Но люди не сдавались. Вместо этого серволюк позади них распахнулся и изрыгнул еще одну волну кричащих воинов, облаченных в гермокостюмы с яркими узорами и вооруженных мощными лазерными бластерами. Справа от Йоннада воющий луч энергии пробил щит брата Лорсана и бронированное тело за ним. А из-за его спины приблизился примарх, грозно сдвинув брови, даже не обнажая оружия.
«Он не считает этих людей достойными противниками», — подумал Йоннад и осознал, чего от него ждут. А Хашин Йоннад из 39-й общины Инвита всегда выполнял свой долг, что бы при этом ни думал.
— Наступать и уничтожить! — велел он своим гулким голосом и, не прекращая стрелять из пистолета, бросился в атаку. — Во имя владыки Дорна и Императора!
Внутри стратегического узла они встретили жесточайшее сопротивление. Когда Йоннад и его легионеры пробились через тлеющие остатки бронированных дверей, их встретил шквал лазерного огня, который оставлял светящиеся дыры в щитах и пронзал копьями света броню, плоть и кости.
Капитан продвигался вперед сквозь клубящийся дым и мерцающие вспышки света. Вокруг него гремели боевые кличи, раздавались крики боли. Тяжелые латунные пульты управления и ряды светящихся мониторов плевались искрами, когда их насквозь пробивали болт-снаряды и лазразряды. Движущиеся фигуры были едва различимыми призраками в хаосе битвы.
— Братья, стреляйте аккуратно, не задевайте приборы без нужды! — скомандовал Йоннад, затем инстинктивно нырнул в сторону.
Заряженный энергией клинок рассек воздух там, где только что была его голова, сердито потрескивая, когда противница космодесантника замахнулась с отчаянной силой. Гермокостюм женщины, появившейся из клубов дыма, был более тяжелобронированным, чем те, что Йоннад видел до сих пор, а ее лицо являло буйство цветастых символов клана и яркой боевой раскраски.
«Некая каста элитных воинов», — подумал Йоннад и вскинул свой силовой меч, чтобы парировать следующий удар. Мечница уступала ему в росте, а ее доспех был легче и пластичнее, но если она надеялась, что скорость и ловкость смогут противостоять медлительной грубой силе, то вскоре женщину постигло разочарование. Капитан обменялся со стражницей шквалом ударов. Ее энергетический клинок шипел и искрился каждый раз, когда сталкивался с его мечом. Затем, увидев крошечную брешь в обороне противницы, Йоннад прорвался сквозь ее защиту и ударил женщину по лицу рукоятью клинка.
Хрустнула кость. Брызнула кровь. Воительница отлетела назад, отскочила от консоли, упала и больше не двигалась. Ее клинок потрескивал и горел.
У Йоннада не было времени насладиться победой: по нему хлестнули рубиновые лучи света. Он снова увернулся, но не раньше, чем один из лучей оставил мучительную рану на правой руке капитана.
— Довольно, владыка Дорн ожидает! — крикнул Йоннад.
Вскинув болт-пистолет, он выстрелил во мрак и увидел, как чья-то гуманоидная фигура разлетелась на куски, расплескивая вокруг себя кровь.
— Прорывники, загнать и сдерживать! Устраните снайперов, а затем прикончите мечников!
На своих авточувствах Йоннад увидел, как оставшиеся боевые братья с жесткой эффективностью повиновались. Вспышки лазразрядов встретились с градом болтерных снарядов. Энергетические клинки, шипя и потрескивая во мраке, отскакивали от прочных абордажных щитов, в то время как их владельцев крушила и повергала ниц чистая бронированная мощь Имперских Кулаков.
Дым уже рассеивался, уносимый прочь надрывающимися атмосферными вакуум-фильтрами, и теперь Йоннад увидел, что противостоящих им врагов осталось очень мало. Трое легионеров пали, зато враг потерял около тридцати человек — несомненно, из числа своих лучших бойцов. Последние выжившие были зажаты в кольцо и оборонялись на круглом возвышении, окруженном латунными консолями и увенчанном множеством экранов, труб и кабелей. Позади них виднелись съежившиеся гражданские работники. На их бледных лицах застыли гримасы ужаса.
Прежде чем Имперские Кулаки смогли завершить бойню, за их спинами шевельнулась огромная фигура. Владыка Дорн не спешил шагать с ними в ногу, шествуя через вражескую цитадель так спокойно, будто шел по коридорам «Фаланги». Теперь, однако, примарх нырнул в разрушенный дверной проем узла, и жуткая сокрушительная тяжесть его присутствия, казалось, увеличивалась, пока не заполнила всю комнату. Оружие защитников выпало из бессильных пальцев. Они подняли дрожащие руки в знак подчинения; большинство опустились на колени, в ужасе воззрившись на бога войны, шагнувшего прямо в людскую гущу.
Примарх не удостоил их даже взглядом. Он посмотрел на Йоннада и отдал приказы, которые капитан надеялся не услышать:
— Капитан Йоннад, вели ковенантам технодесантников подтянуться наверх и подключиться к основным элементам климатического контроля Города-Шесть. Маршрутизировать весь функционал через единую консоль, а затем ждать моей команды.
Выполнение этой задачи заняло считаные минуты. Несколько технодесантников легиона приступили к работе при помощи пустоголовых трэллов-сервиторов. Пока они трудились над искрящими приборными панелями и устанавливали отрезки магистрального кабеля, последнюю горстку защитников узла увели под прицелом. Йоннад расположил выживших Прорывников Тайбо и Полласа на оборонительных позициях в прилегающих коридорах узла. При этом капитан вполуха следил за переговорами, доносившимися по стратегической вокс-сети как во всем Городе-Астероиде Шесть, так и дальше, где приземлились другие «Грозовые птицы».
— Говорит капитан Жориан, докладываю о взятии стратегического узла, Город-Четыре. Минимальные потери. Технодесантники работают в соответствии с приказом...
— ...выдвигаемся, чтобы обойти их баррикады, братья. Удерживать позицию до тех пор, пока...
— ...Подтверждаю: огневая точка нейтрализована. От нее остались одни развалины. Продвигаемся к...
— ...Брат-сержант Максим выведен из строя, принимаю командование и повторяю запрос о подкреплении против контрудара врага в...
— Они все еще сопротивляются... — пробормотал Йоннад. — Все, что у них есть, находится здесь. Их семьи. Их жизни... Они думают, что мы хотим сделать с ними то, что они сделали бы с нами, — ограбить, обобрать до нитки и покорить. И они не сдадутся нам без боя. Они не понимают величия того, с чем столкнулись. Но скоро поймут.
К этому моменту он вернулся в стратегический узел и стоял перед пультом управления, в который были перенаправлены все элементы климат-контроля Города-Шесть. Из правой консольной панели торчал набор тяжелых переключателей — штуковин с резиновыми рукоятками, показавшихся Йоннаду массивными и зловещими. Возможно, причина была в том, что теперь он знал, что именно они отключат, если их повернуть.
Свет. Воздух. Тепло. Жизнь.
«Неудивительно, что нам велели оставаться в шлемах, — подумал он. — Неудивительно, что примарх не желал здесь присутствия Армии».
Он оглянулся на Дорна, стоявшего неподвижно, как изваяние, в центре стратегического узла. Примарх слушал вокс-отчеты по мере того, как легион брал под контроль каждый стратегический узел, технодесантники приступали к своей работе, а защитники Города-Три выступили с отчаянной контратакой и были уничтожены боевыми братьями-катафрактариями, которые телепортировались прямиком с «Трибуна».
Теперь, когда пришло финальное подтверждение готовности в Городе-Один, примарх наконец сделал медленный глубокий вдох. Он мысленно выслал руну-приказ, излучаемую каждому имперскому военному активу, задействованному на территории Консова Дрейфа:
«Прекратить огонь. Удерживать позиции и ждать дальнейших инструкций».
Йоннад мог представить себе замешательство Дрейфорожденных, когда их враги внезапно убрали оружие. Воины, которые мгновения назад прятались за потрепанными баррикадами, теперь обнаружили, что нападавшие отступают на собственные оборонительные позиции. Капитаны кораблей, несомненно, ухватятся за этот шанс ускользнуть от окружавших их левиафанов, спешно приказав медике и инженерам сделать все, что в их силах.
«Лишь полные дураки поверят, что это передышка, — рассудил Йоннад. — Мудрые увидят в этой тишине зловещую паузу и зададутся вопросом, какие ужасы грядут за ней».
Им не пришлось ждать долго, чтобы это выяснить. Подняв голову, Рогал Дорн заговорил. Тотчас же голос примарха был передан по имперским сетям связи, чтобы прозвучать из вокс-решетки каждого космодесантника, из каждого изолированного рупора-динамика и трансмиссионного излучателя по всем городам-астероидам:
— Дрейфорождениые, я примарх Рогал Дорн из Имперских Кулаков, легиона Космического Десанта. — Его голос, как страшные раскаты грома, разнесся эхом по туннелям, куполам и боевым кораблям врага. — Я обращаюсь к вам от имени Императора всего человечества и даю вам единственный шанс капитулировать. Если бы мы продолжили этот конфликт, нам пришлось бы уничтожить вас, прежде чем вы сдались, и за это я чествую вас. Но предупреждаю: иного шанса у вас не будет.
Йоннад стоял перед консолью, дыша медленно и ровно, чувствуя, как болезненно стучат в груди оба его сердца. Не то чтобы он чурался справедливой кары, ожидающей врагов. Любую угрозу Империуму следует устранять, и неважно, исходит она от ксеносов или от людей. Капитан Хашин Йоннад готов был сражаться в любой битве, встретиться лицом к лицу с любым врагом, и он сделал бы это с радостью. Но то, что может произойти сейчас, станет не битвой, а истреблением.
— Я вижу вас, я вижу, кто вы и что вы цените больше всего, — продолжил Дорн. — Теперь услышьте меня. Когда я закончу говорить, вы капитулируете немедленно и безоговорочно. Вы подчинитесь Имперской Истине и незамедлительно примете Согласие. Если вы этого не сделаете, я отключу все системы жизнеобеспечения ваших городов-астероидов. Ваши армии, все, кого они защищают, сама ваша цивилизация — все погибнет по моей команде.
«Капитулируйте! — подумал Йоннад, и его руки замерли над переключателями. — Во имя всех языческих богов, которыми вы дорожите, не сомневайтесь, что мой владыка Дорн отдаст этот приказ. И не сомневайтесь, что я выполню его».
При этой мысли капитан почувствовал нечто сродни ужасу. В этот момент он испытывал более глубокое противоречие, чем когда-либо за всю свою долгую и кровавую жизнь. Не потому, что сомневался, хватит ли ему воли выполнить смертоносный приказ своего примарха, а потому, что знал: он выполнит приказ без малейших колебаний, если этот приказ будет отдан.
«Мы должны быть освободителями, а не мясниками, — подумал Йоннад. — Неужели мне настолько просто повиноваться ему сейчас беспрекословно? Неужели так и должно быть?»
Йоннад пытался убедить себя, что способен выполнить приказ потому, что сознает угрозу, которую представляют эти люди для молодого Империума. Но, едва эта мысль зародилась, он нетерпеливо прогнал ее. Какую угрозу может представлять затерянная цивилизация пиратов-мусарей для славы Империума, охватывающей звезды?
«Возможно, это потому, что альтернативой я вижу большую опасность для имперского боевого духа, если Легионес Астартес проявят снисхождение, — подумал капитан. — Предъяви мы такой ультиматум, а затем не сумей выполнить его, насколько далеко разошлись бы слухи о нашей бесхребетности? На что вдохновила бы подобная весть тех, кто действительно представляет угрозу для царства Императора?»
Он надеялся, что все дело в этом. Однако, по правде говоря, капитан Йоннад считал вероятным, что его послушание будет проистекать из того простого факта, что генный родитель отдал приказ, и вне зависимости от цены или последствий его сыны подчинятся.
«Что это говорит о нашем просвещенном Империуме — или о нас, его лучших образцах?»
— Не лгите себе, что я непременно проявлю сострадание. Не говорите друг другу, что этого не может быть, что я не сделал бы ничего столь чудовищного. Я — зодчий галактической судьбы человечества, и по сравнению с межзвездным объединением всего нашего вида ваши жизни и жизни всех, кто вам дорог, — ничто. Выбирайте же, Дрейфорожденные. Сдавайтесь и разделите с нами великолепную судьбу — или умрите здесь и сейчас как народ, забытый средь безвоздушной ледяной тьмы.
Дорн умолк. Йоннад наблюдал, как хронометр шлема отсчитывает секунды. Его руки зависли над панелью управления, которая могла уничтожить целый город. Дыхание замерло в груди. Капитан чувствовал, как момент растягивается, ощущал, что его надежда на этих людей угасает, и каким-то образом понимал, что вместе с ней угасает его вера в самого себя.
«Они этого не сделают. Они ему не доверяют. Они выбирают смерть, и да сохранит меня Терра, я подарю им ее».
— Они складывают оружие! — раздался голос по воксу, и Йоннад замер, едва осмеливаясь в это поверить.
— Город-Три, визуальное подтверждение капитуляции противника, — раздался другой голос. — Дрейфорожденные сдались. Повторяю, Дрейфорожденные сдались.
— Город-Пять, здесь тоже. Они сложили оружие.
— Говорит капитан «Искупления» Толас, докладываю: вражеские корабли зачехляют орудия и заглушают двигатели. Флот врага капитулировал.
Поток докладов продолжался, но Йоннад едва их слышал. Он убрал руки с пульта управления и аккуратно прижал их к бокам. За своей спиной он скорее почувствовал, чем увидел, как Дорн удовлетворенно кивнул, а затем развернулся и покинул помещение узла, завершив свою миссию.
«Неужели он и впрямь сомневался в их капитуляции?» — задумался Йоннад. Он перевел дух, а затем начал выкрикивать приказы по воксу. Согласия удалось достичь; то, что последует дальше, потребует от капитана всех его талантов организатора и логиста, чтобы содействовать координации, и он радостно исполнит свои обязанности. И все же, в свою очередь покинув командный узел, чтобы приступить к работе, Хашин Йоннад не мог полностью выкинуть из головы один засевший в ней вопрос.
«Повинуемся ли мы примарху, потому что знаем, что он прав, или мы повинуемся лишь потому, что он наш примарх? И в конечном счете действительно ли эти два факта — одно и то же, или нет?..»