Получить назначение в Караул Смерти — большая честь, — однажды заявил капитан Вритрас. — И для самого воина, и для всего его ордена.

Толика иронии в его голосе подтолкнула Тейраса ответить откровенно, что он и сделал.

— Для Ультрамарина — разумеется.

— А для Черного Дракона разве нет?

— Это, полагаю, шутка. — О космодесантниках Двадцать первого основания, служащих в военном крыле Ордо Ксенос, капитану не доводилось слышать.

— Конечно, шутка, — сказал тогда Вритрас, изобразив сжатыми губами грустную улыбку. — Инквизиция ведь славится чувством юмора.

«Чувством юмора? Вот уж нет, — подумал Тейрас, вспоминая о том разговоре у массивных дверей на борту крейсера инквизиции „Юдекс Ферокс“. — Разве что извращенным. А это уже совсем другое».

И все же он не оставлял попыток найти хоть одну шутку.

За дверями открылся амфитеатр. Изогнутые ряды кресел спускались к авансцене, где в окружении пикт-экранов возвышалась мраморная кафедра, а слева от нее стоял гололитический стол. В помещении находились четверо воинов. Все они обернулись посмотреть на Тейраса, пока он спускался, чтобы занять место. Черный Дракон пробежал глазами по знакам различия на их правых наплечниках, на миг предположив, что, возможно, именно в них и кроется смысл. Собственная доверчивость заставила его ухмыльнуться.

— Мы тебя забавляем?! — прорычал Расчленитель, сидевший в первом ряду.

Тейрас покачал головой.

— Прошу прощения, брат. Я не хотел вас обидеть. Просто сама ситуация кажется мне занятной.

— Поделись с нами, если мы чего-то не знаем, — потребовал Реликтор. Слова его прозвучали ничуть не дружелюбнее рыка Расчленителя, но, судя по тону, их продиктовала не защитная реакция, а высокомерие.

— Он подметил кое-какую закономерность, равно как и я теперь, — вмешался космодесантник, сидящий в правом углу зала, как можно дальше от тусклого света тянущейся через весь потолок одинокой люменоленты. Он один среди присутствующих носил шлем, а на его правом наплечнике не было опознавательных знаков. Очевидно, он предпочитал хранить анонимность, выставляя напоказ только символику Караула Смерти.

— И я тоже, — мягко произнес Сын Антея, сидящий в нескольких рядах от переднего края. На голову выше остальных, он был крупнее большинства виденных Тейрасом воинов Астартес. Лишь Волос, товарищ по Драконьему Когтю из второй роты, превосходил его статью.

— Тейрас, — представился вновь прибывший, кивнув Сыну Антея и присев рядом. — Рад знакомству.

— Джерн, — сообщил великан, слегка наклонив голову, и указал на остальных. — Расчленителя зовут Утор, Реликтора — Кайрал. — Он ткнул большим пальцем через плечо. — Наш таинственный друг утверждает, что его имя Герак. — Взгляд исполина остановился на лбу Тейраса. — А наш опекун может решить, что твоя голова достойна занять почетное место на выставочной колонне. Будь осторожнее.

— Такая красивая, как у меня, — действительно редкость, — согласился Тейрас и показал клыки. Из его темечка выпирал единственный рог, образовавшийся из-за нарушения в работе зиготы-оссмодулы. Как было принято у боевых братьев-мутантов из его капитула, Тейрас обтесал костяной выступ, придал ему форму и обил адамантием — теперь это был конус с закруглением у острого конца.

— И расставаться я с ней не собираюсь, — добавил он, поднял согнутую в локте руку и сжал кулак. Из внушительного запястья выскочило костяное лезвие. Вспышка боли была настолько привычной, что не заставила даже поморщиться.

— И не придется, — раздался новый голос. — Твоя голова на плечах для меня гораздо полезнее, чем на колонне.

Тейрас встретил взглядом прошагавшего к кафедре лорда Отто Даговера. Он знал имя инквизитора, чьим приказам предстоит подчиняться, но не более того. Какими бы чудовищными ни казались большинству смертных и многим космодесантникам рог и каменно-серая кожа Черного Дракона, по сравнению с представшим взору существом он выглядел физически безупречным. Бионические модификации Даговера могли выдать его за представителя Адептус Механикус, если бы не выставленная напоказ болезненность оставшейся плоти. Вдоль плеч и спины богатых силовых доспехов, черных как ночь, росли серебряные шипы. Сопровождающий движения инквизитора гул сервомоторов заставил Тейраса задуматься, много ли вообще осталось от Даговера.

Обе руки инквизитора, несомненно, искусственные, были длиннее человеческих. К тому же они имели несколько суставов и заканчивались железными когтями, которые то и дело хватали воздух, словно в поисках добычи. Выступающая над горжетом голова напоминала большую злокачественную опухоль. Омолаживающие процедуры Даговер явно игнорировал — следы прожитых столетий и боевые шрамы он носил как медали и слепки явленного ему ужаса. Несколько прядей седых волос тонкими паутинками свисали со скальпа, растекшегося по черепу расплавленным воском. Огромные линзы заменяли глаза на чем-то, что было не столько лицом, сколько занавесом морщинистой изуродованной плоти. Специальные крючки оттягивали щеки, открывая практически лишенное губ ротовое отверстие, откуда торчали клыки, но не настоящие, как у Тейраса или Утора, а просто заточенные зубы.

Поверх керамитовых лат был накинут плащ, насаженный на серебристые шипы, — искусно сделанное лоскутное одеяло различных оттенков, по всей вероятности, отображающих цвета благородного дома. Тейрас не сразу понял, что одеяние сшито из содранной с ксеносов кожи.

Даговер вытянул руки и постучал по экранам и столу. Первый тут же явил изображение планеты, а на гололите возникло громадное укрепление с торчащим из центра шпилем.

— Ваше задание, — начал он без предисловий, — будет проходить на планете Дисцидия. — Слова усиливались динамиком нагрудника, но естественный голос все равно угадывался: раковый хрип перекрывал электронный скрежет. Даже короткой заминки хватало, чтобы вызвать замогильное эхо, пропитанное всеми оттенками боли — как полученной, так и подаренной другим. — Ваша цель, — продолжил Даговер, показывая на гололит, — Ворагонский[20] острог.

Тейрас прикинул, сколько зданий сокрыто за представшими перед ними в миниатюре стенами. Общая планировка казалась растянутой и беспорядочной, как будто новые строения возводили, не заботясь ни о чем, кроме текущего удобства. Пригодным для жилья острог не выглядел, для казармы был чересчур большим. Судя по масштабу карты, он занимал тысячи квадратных километров. Значение башни и высоты стен наконец прояснились.

— Тюрьма, — догадался Тейрас.

Даговер кивнул.

— Самая доходная, отчасти благодаря карьерам. Один из них вдобавок представляет некоторый ксеноархеологический интерес. Мой коллега, — выделил он с едва скрываемой ненавистью, — инквизитор Сальмено, руководил местными раскопками. — В этот момент у северо-восточной стены на голографическом изображении замигал огонек. — Его команда нашла реликвию ксеносов, обладающую значительным потенциалом.

Кайрал подался вперед.

— Что за реликвия?

К удивлению Тейраса, Даговер ответил:

— Ранние сообщения указывают на оружие сайранаксов.

Повисла пауза. Сайранакские наблюдатели — раса чужих, существовавшая лишь в мифах и толках. Тейрас как-то слышал, что эти создания обладают технологией уничтожения миров, но достоверно не знал даже, есть ли они на самом деле. Поэтому сейчас он растерялся, пытаясь решить, что удивительнее: характер информации или готовность, с которой Даговер раскрыл ее. Инквизитор улыбнулся, и воздух как будто похолодел на несколько градусов.

«Чувство юмора, клянусь троном», — пронеслось у Тейраса в голове.

Наконец Утор нарушил молчание:

— И в чем проблема?

— Кроме того, что мировоззрение инквизитора Сальмено делает его неподходящим хранителем этого оружия? Вражеские силы прибыли раньше нас, чтобы забрать его себе.

— И кто же? — вспылил Утор, раздразненный неторопливой обстоятельностью Даговера.

— Правящий совет Дисцидии понятия не имеет. Но полученные от них обрывочные сведения наводят на мысль о некронах.

Тейрас с трудом сдержался от недоверчивого восклицания. Одна истребительная команда против врага, о котором не известно почти ничего, кроме его абсолютной неудержимости? Или у инквизиции информации о них больше, чем считается?

— А какая связь между некронами и сайранакскими наблюдателями? — заинтересовался Тейрас.

— Неизвестно. Может, ее вообще нет.

«Все лучше и лучше», — подумал Дракон.

— И вы считаете, что мы дадим сообразный ответ на...

— Более чем, — перебил Даговер. — Силы некронов, должно быть, невелики, иначе вся Дисцидия пала бы. Сальмено, как ни странно, держит осаду уже неделю. Более того, Инквизиция постановила, что Дисцидия и ее ресурсы должны остаться нетронутыми, а не обратиться в стекло и пепел в результате полномасштабной войны. Мы достигнем планеты через неделю. — Он принялся один за другим отключать пикт-экраны и, закончив, повернулся, чтобы уйти.

— А сколько сможет продержаться инквизитор Сальмено? — спросил Тейрас.

— Его запасов хватит еще на пять дней. — Омертвевшая плоть инквизитора снова расплылась в улыбке. — Но если мы доберемся туда слишком быстро, у него не будет стимула покинуть убежище, не так ли?

Даговер покинул сцену: ходячее сочетание металла и смерти растворилось в тенях.

— Ну, — помолчав, начал Джерн, — он рассказал нам гораздо больше, чем я ожидал.

— Только не самое главное, — заметил Тейрас.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Кайрал.

— Почему именно мы?

Черный Дракон. Сын Антея. Реликтор. Расчленитель.

Двое — неудачные результаты Проклятого основания. Еще один — член братства, ходящего по краю откровенной ереси. Последний — воин, чей генетический фонд настолько исковеркан, что падение в пропасть безумия для него — это не просто риск, но неизбежная судьба. И если в такой компании Герак считал необходимым сохранить в тайне свою принадлежность, то его секреты были поистине темными. Все присутствующие происходили из орденов, к которым Инквизиция и более ортодоксальные Адептус Астартес относились с подозрением. В худшем случае они становились объектом откровенных гонений и расследований. Картина складывалась более чем странная. По правде, никто из них не должен был попасть в Караул Смерти. Тейрас понятия не имел, что за игру затеял Даговер, но точно знал, что далеко не все понял в шутке инквизитора.

«Почему мы?»

Феодалы Дисцидии славились дальновидностью, поэтому столетия назад Ворагонский острог возводился с расчетом на принятие почти бесконечного числа заключенных. Он был больше любого города на планете и призван был служить средством политического контроля не в меньшей мере, чем изолятором для преступных элементов. Среди планет субсектора Мерор Дисцидия отличалась не только самым высоким процентом заключенных на душу населения, но и самым низким уровнем преступности. Со временем правосудие здесь превратилось в бессмысленный рудимент: за любое правонарушение или даже размышление об оном обвиняемого незамедлительно бросали в острог, где о нем благополучно забывали. Ужасающе короткая продолжительность жизни в тюремном улье оставляла плотность его населения крайне низкой.

Столкнувшись с избытком пространства, мудрые и благожелательные регенты Дисцидии нашли единственный логичный выход — стали ввозить заключенных извне. Они сообщили соседним системам, что за определенную плату готовы принять на содержание любых нежелательных лиц. С тех пор из поколения в поколение сплошным потоком сюда текли неудобные наследники, соперники и оппозиционеры: мужчины и женщины, которых по той или иной причине нельзя просто убить или чья жизнь выгоднее смерти. За последними велось постоянное наблюдение, гарантирующее их существование до тех пор, пока это необходимо. Со временем Ворагонский острог стал прибыльным предприятием, набивающим карманы растущего праздного класса Дисцидии и финансирующим ее разросшийся бюрократический аппарат.

Учреждение, однако, зарабатывало не только на содержании преступников, но и на их труде, поскольку его построили на богатейших месторождениях бентамита — горной породы, такой же твердой и гладкой, как мрамор, но при этом блестящей, как обсидиан. В чистом виде прозрачный, как стекло, минерал благодаря примесям приобретал необычайно насыщенные цвета. Красота и прочность сделали его весьма востребованным в сфере строительства памятников, поскольку мало что вызывало в сердцах толпы столь благоговейный трепет, как вид заката сквозь королевские синие и красные тона триумфальной арки из бентамита. И мало что радовало сердца знати Дисцидии больше, чем дешевый каторжный труд на добыче одного из самых ценных в субсекторе ресурсов.

Все это Тейрас узнал в дороге. Удивительно много он услышал из обезображенных уст самого Даговера, настолько взбудораженного предстоящим заданием, что он, казалось, был везде одновременно. Тейрас лишь единожды спросил, зачем тот собрал истребительную команду в таком составе, на что инквизитор только улыбнулся в ответ. При этом он наклонил голову, позволив черным линзам бионических глаз вспыхнуть отраженным светом люменополосы. Несомненно, эффект был преднамеренным.

На седьмой день транспортно-боевой «Громовой ястреб» под названием «Беспощадный» полетел над столицей, Карцерой-Лукрозусом, в направлении дворца лорда-губернатора. Когда по приказу Даговера пилот снизился до самых крыш зданий, Тейрас сперва подумал, что это такой тактический ход, однако никаких признаков конфликта не наблюдалось. Война, к которой они готовились, протекала сугубо в стенах Вораго. Когда в смотровом окошке показалась полная панорама города, Тейрас взглянул на Даговера и заметил, что тот внимательно следит за ним.

«Он хочет, чтобы я что-то увидел», — пришло на ум космодесантнику. Тогда он посмотрел вниз, впитывая информацию и оценивая обстановку.

Карцера-Лукрозус простиралась до самого горизонта. Ее районы варьировались от лесов сверкающих шпилей до гиблых топей трущоб. Последние были разбросаны то тут, то там и занимали территорию гораздо меньшую, чем обычно случается в подобных мегаполисах. Тейрас не заметил суматошной активности, которой ожидал. Одни бедные районы были заселены наполовину, тогда как другие опустели совершенно: ветхие строения превратились в руины.

Однако дорогие районы кишели людьми. Прокалывающие небо шпили и богатые соборы росли во множественных анклавах, привилегированных и престижных. Неординарные архитектурные сооружения старались превзойти друг друга в размерах и роскоши, но самым величественным оставался дворец, который был на столетия старше любого из окружающих его зданий. Расположенный вблизи монументальной внешней стены твердыни Вораго, он раскинулся на целые кварталы — безвкусное скопление куполов и минаретов, построенных рядом и друг на друге, словно гроздья позолоченных грибов. Безудержное нагромождение памятников деньгам и власти. Даже символы веры не могли смягчить их необузданность; с наступлением вечера, когда «Беспощадный» добрался до посадочной площадки, Тейрас увидел на фризах у основания некоторых куполов изображения религиозных деятелей, однако эти картины не несли глубокого смысла и казались простыми художественными мотивами.

— Продажный город, — пробормотал Герак.

Тейрас согласился.

Даговер встретился с лордом-губернатором Палленсом в одиночку, но сопровождающий его сервочереп вел для ожидающих на борту «Громового ястреба» космодесантников гололитическую передачу в реальном времени. Тейрас внимательно изучал поступающие изображения. Приемная губернатора скорее походила на тронный зал, и, даже несмотря на мерцание и зернистость сигнала, ее нарочитая роскошь бросалась в глаза. Окна высотой от пола до потолка чередовались с пестрой мозаикой из золота и бентамита и огромными зеркалами. Богатство и свет отражались друг в друге, превращая комнату в воплощение нарциссического эксцесса. Рабочие столы и пикт-экраны почти растворялись на фоне пышного убранства.

Невысокий и коренастый Палленс восседал на троне в центре зала, откуда по полу расходились витиеватые узоры, словно губернатор был источником запечатленных тайных знаний. Но, несмотря на роскошь обстановки и пышный наряд, Палленс не выглядел счастливым. При виде Даговера он отпрянул, и теперь лучи, идущие от возвышения с троном, стали казаться множеством пальцев, обвиняюще указующих на плешивого человечка в большом кресле. И то обстоятельство, что его окружают члены правящего совета, казалось, не слишком утешало. Свита тоже съежилась от страха. Впрочем, это не мешало им высокомерно сверкать глазами. Тейрас понял, что присутствующую знать возмущает необходимость вмешательства извне. Они хотели, чтобы грязную работу выполнили как можно скорее и можно было наконец вернуться к накоплению богатства. По воксу долетали всевозможные упоминания о благочестии и поклонении Императору, но ни единое слово не вызывало доверия.

В какой-то момент Даговер сверился с иифопланшетом.

— Эти планы этажей абсолютно точны? — спросил он чиновника, стоявшего перед столом. — Никаких отклонений от них не было ни в процессе постройки башни, ни после?

— Это уже исправленные версии, господин, — ответил другой человек. — Они показывают диспетчерскую такой, какой она построена, а не какой проектировалась.

Даговер кивнул.

— А что насчет электроснабжения?

— Все готово согласно требованиям.

Инквизитор повернулся, чтобы уйти.

— Когда крепость сможет возобновить нормальную работу? — спросил Палленс. Голос его дрожал, но жадность и высокомерие пересилили страх.

— Вы спрашиваете, когда Дисцидия освободится от мерзкой заразы ксеносов? — от интонации Даговера у человека поумнее непременно замерло бы сердце.

— Да-да, — спохватился Палленс. — Разумеется. Но с тех пор, как произошел инцидент, Вораго закрыт для въезда и выезда, и с каждым днем наша экономика...

— Будет стагнировать и приходить в упадок, пока, по милости Императора и моей доброй воле, я не скажу иначе, — прорычал инквизитор и выскочил из зала.

«В этом инструктаже нет ничего полезного, — подумал Тейрас, когда гололит погас. — Он устроен напоказ. Но почему Даговер хотел, чтобы мы это увидели?»

Прежде чем вставить в магазин, Тейрас залюбовался болтерным снарядом — бронебойным «Кракеном» с адамантиевым наконечником. «До чего прекрасен».

Пока истребительная команда готовилась покинуть «Беспощадного» и отправиться в генераториум, Даговер распределял оснащение, предназначенное против некронов: наряду со специализированными патронами бойцам передали в пользование ЭМИ-гранаты и болт-автоматы типа IV с дальномерами. Оружие, конечно, впечатляло, но Даговер объяснил, что оно может и не подействовать. Оставалось только надеяться, что «Кракены» пробьют вражескую броню, а гранаты нарушат циркуляцию энергии.

— Одно мы знаем о некронах совершенно точно — мы ничего не знаем о них наверняка, — заключил Даговер, когда Караул Смерти полностью снарядился. — Помните об этом и ничему не удивляйтесь. Вам предстоит сойтись с противником, который как будто состоит только из брони. То, что может вывести из строя человека или орка, — всего лишь неудобство для некрона. Мы даже не знаем, действительно ли их можно убить.

— Как так? — удивился Тейрас.

— Они исчезают, — вмешался Кайрал.

— Ты с ними уже сталкивался?

Реликтор кивнул.

— Один раз. Вместе с моими братьями по ордену. — Он постучал по магазину болтера. — Будем надеяться, что эти эффективнее стандартных болтов.

— Что значит «исчезают»?

— То самое и значит. Сам увидишь. Они не умирают, а просто исчезают. От них не остается трупов.

— Соответственно, нечего изучить после боя, — сообразил Джерн. — Есть советы?

— Бейте их как можно сильнее и быстрее.

— Вывести из строя, обездвижить, а затем уничтожить, — сформулировал последовательность действий Даговер. — И остерегайтесь их оружия. Насколько нам удалось выяснить посредством полевых изысканий, их лучи сдирают с материи молекулярные слои. Органика или неорганика, не имеет значения. Все обращается в ничто.

Тейрас поморщился. Сама мысль об оружии ксеносов вызывала отвращение. Ему недоставало прямоты и грубой подлинности имперских орудий. Черный Дракон зарядил последний из патронов «Кракен», прошептал молитву благословения над магазином и вставил его в болтер. Тейрасу нравилось это оружие, хотелось поскорее опробовать его в деле.

Генераториум был настолько огромен, что плотные ряды громадных турбин тянулись в сумрачную даль. На потолочных фресках изображалось героическое восхождение к славе членов правящего сословия Дисцидии, и особое благословение Императора, на которое те претендовали, понималось в картинах как должное. Стены и пол вибрировали от шума. Здесь вырабатывалось электричество для всего города, и Даговер собирался украсть его на несколько секунд.

На открытом пространстве перед турбинами возвышался телепорт, доставленный с «Юдекс Ферокс». Тейрасу показалось, что стойки искусной работы, медные ключи в громоздком когитаторе и руническая мозаика на площадке для перемещения выдают в нем реликвию Темной эпохи технологий. Сокровище из хранилищ Инквизиции, для личного пользования.

— Он великолепен, — сказал Кайрал и провел рукой в латной перчатке по корпусу когитатора. Поверхность устройства переливалась патиной чудовищного возраста.

Джерна, казалось, больше волновал смысл присутствия агрегата.

— Как мы намереваемся использовать эту штуку? — поинтересовался он.

— С ее помощью мы телепортируемся в диспетчерскую комнату острога.

— Диспетчерскую комнату? — переспросил Утор.

Джерн переглянулся с Тейрасом.

— Которая, я уверен, — начал Черный Дракон, — находится на вершине главной башни. А еще я убежден, что там нет телепортационного маяка, который не дал бы нам материализоваться в полу или стене.

— Верно, — подтвердил Даговер.

— Это какое-то безумие! — выпалил Утор.

Тейрас посмотрел на Герака, но тот никак не отреагировал. Он стоял неподвижно в ожидании приказа, позой выражая безразличие к происходящему, словно не раз уже видел эту игру инквизитора.

— Ладно, — обратился Тейрас к Даговеру. — В чем фокус?

— В данных, — вмешался Кайрал, все еще нависающий над когитатором.

— Очень хорошо. — Сияющая радость на маске из плоти, заменяющей лицо инквизитора, выглядела жутко. — Этот телепорт обладает безупречной точностью наведения луча, нужно только внести достаточную информацию о координатах и подвести питание. — Он поднял инфопланшет. — Именно поэтому я расспрашивал о точности планов этажей.

Черный Дракон осознал, что щерится. Каким бы фантастическим ни был аппарат, все это смахивало на полное безрассудство. Но ему это нравилось. Задание обещало оргию насилия, возможность вонзить клыки в неприятеля. Он первым шагнул на стартовую площадку.

— Братья, — позвал Тейрас, — чужаки ждут. Так встретимся же с ними.

Реальность мигнула. Два пространства соприкоснулись, нарушая непрерывность существования. Наступил бесконечно короткий, но всеохватывающий миг, поглотивший реальность, а затем Тейрас снова обрел воплощение.

Телепортатор сработал, как и обещал Даговер. Истребительная команда материализовалась в круглом помещении около двадцати метров в диаметре. Армированные окна, дающие панорамный обзор Ворагонского острога, тянулись по всему периметру. Под ними располагались ряды когитаторов и пультов управления с пикт-экранами. Центр помещения занимала очень толстая колонна, оказавшаяся лифтом.

До определенного момента Тейрас не замечал деталей, поскольку не мог отвести взгляд от полудюжины металлических скелетов, стоявших прямо перед ним. Ни доспехов, ни какой-либо иной защиты на них не было, по сути, они целиком состояли из брони. В каком-то роде они были живыми, но при виде их прежде всего думалось о смерти, благодаря лицам, таким же неизменным и неумолимым, как голые черепа. В глазах этих воинов не было ничего, кроме жгучей ненависти ко всему, не разделяющему их неорганическую полужизнь. Появление незваных гостей, казалось, нисколько их не удивило. Они молча подняли оружие и открыли огонь.

Тейрас бросился на землю, и гаусс-разряд попал туда, где только что находилась его голова. На ретинальном дисплее тут же зажглись предупредительные знаки. Цвет повредившего керамит луча имел зеленый оттенок, вызывавший ассоциации с разложением и болезнями, словно древняя, безжалостная и непостижимо чуждая смерть нашла в нем свое выражение.

Не рискнув применить гранаты в замкнутом пространстве, Тейрас открыл ответный огонь из болтера. «Кракены» врезались в некронов, некоторые прошивали их насквозь и бились в стену позади. Один ходячий мертвец содрогнулся и начал заваливаться на спину, ствол его оружия устремился вверх и ужасающей мощности гаусс-лучом прорезал скалобетонный потолок.

Некрон, однако, не упал. Он снова зашагал вперед, по­врежденный, но не выказывающий боли. Особенно пугало отсутствие выражения на его лице: голова механического создания, непоколебимого под градом снарядов, больше походила на шлем, и лишь глаза источали ледяную, неиссякаемую ненависть.

«Вывести из строя».

Тейрас перекатился вперед и, словно таран, ударил мертвеца в грудь, сбив его на землю.

«Обездвижить».

Опустившись на колени, выпустил костяной клинок и вонзил его в шею некрона. Яростным движением космодесантник оторвал противнику голову, и все же стальные руки потянулись к нему, пытаясь сорвать шлем.

«Уничтожить».

Черный Дракон опустил кулак и расплющил череп. Раздался пронзительный электронный вопль агонии. Затем звук оборвался, и ксенос пропал. Реальность опять мигнула, бытие раскололось и преобразилось, забрав с собой некрона. Победителя передернуло, словно его резко разбудили, а вокруг уже не осталось ничего, кроме рассеивающегося болезненного свечения.

Раздались еще вопли, целый хор проклятых, и Тейрас поднялся на ноги. Его названые братья по истребительной команде расправились с другими машинами-гулями, но, даже сгинув, те оставили незримую порчу. Что-то было не так в самой атмосфере операторской, как будто сюда перенесли кладбище. Противник Джерна по-прежнему сопротивлялся. Сын Антея, чьи доспехи покрылись глубокими царапинами в тех местах, где их коснулся свежевательный луч, отстрелил некрону конечности, но тот все равно пытался извернуться, чтобы напасть. Все пятеро астартес несколько мгновений наблюдали за происходящим, прежде чем Джерн выстрелом в голову прикончил чудовище.

— Хорошее начало, — сказал Утор.

Кайрал фыркнул.

— Мы лишь предупредили основные силы о нашем присутствии.

— Значит, нужно атаковать быстро, — впервые с тех пор, как они прибыли на Дисцидию, заговорил Герак.

— Согласен, — поддержал его Тейрас, осматривая мониторы диспетчерской. — Железнодорожная сеть все еще работает.

— Без сомнения, используется врагом, — заявил Джерн.

— Тогда мы сможем добраться до него быстрее, — хмыкнул Утор.

Динамик шлема исказил интонацию, но Тейрас все равно уловил фальшь в его словах. Это была не пустая бравада — ни одного космодесантника не тревожила перспектива предстоящей битвы. Тут было другое. Тейрас понял, что Расчленитель изо всех сил сдерживается. Его беспокоило не сражение, а способность контролировать очередной приступ черной ярости. Его нетерпение и угрюмость были сознательными проявлениями. Как будто, играя роль грубого берсеркера, он мог предотвратить настоящее вырождение в него.

«Даговер, вероятно, выбрал его именно за склонность к безумию», — подумал Тейрас, а затем провел пальцем по гололитической карте тюремной железной дороги.

— Эта линия проходит прямо перед северной стороной башни и пересекает место раскопок.

Неожиданно заработала силовая установка, раздался ровный механический шум: поднимался лифт. Астартес повернулись к дверям, наставив на них болтеры. Герак выступил перед остальными с тяжелым огнеметом наперевес. Как только створки кабины разъехались в стороны, он залил ее горящим прометием, окатив группу некронов очищающим пламенем. Огонь разъедал металлические тела, но не ведающие боли солдаты спокойно входили в операторскую. Через несколько шагов, однако, их ноги подкосились, и космодесантники раздавили сабатонами бьющихся, словно в судорогах, скелетов. Тела поверженных врагов тоже исчезли в зеленой вспышке. Тейрас начинал привыкать к их предсмертным воплям.

Караульные Смерти ввалились в дымящийся подъемник: стены его почернели, а барельеф в задней части оплавился. Кайрал потянул за рычаг управления лифтом, переведя его из положения «Диспетчерская» в «Основание». Клетка со стоном понеслась вниз.

Тейрас и Джерн заняли позиции у дверей и, как только те открылись, выскочили в ночь на открытый воздух крепости Вораго. Они дали залп, и «Кракены» врезались в ряды некронов на скалобетонной площадке. Остальные последовали их примеру: истребительная команда обрушила на неприятеля шквал огня. Несколько болтеров поразили одну цель, затем другую; при такой общей массе снарядов выстрелы оказались смертельны. Кайрал бросил гранату в конец платформы, и некроны угодили в образовавшееся электромагнитное поле. Их оружие отказало, но сами воины не отключились, хотя их движения стали прерывистыми. Нестройно ковыляя и дергаясь, металлические мертвецы стали еще ужаснее, чем прежде. Поистине это были порождения ночных кошмаров Галактики, для которых смерть потеряла всякое значение, но парадоксальным образом стала единственным смыслом существования.

В конце концов гули выбрались из зоны искажения, но выигранных гранатой нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы болтерный огонь сделал остальное. Некроны падали и испарялись, оставляя лишь эхо преисполненных ненависти электронных криков и зловещее мерцание призрачного света.

Истребительная команда двинулась дальше. Тейрас знал, что настоящие испытания еще впереди. Должное сопротивление только организовывалось. Тем не менее нападения проходили по некому заданному шаблону. Каждый член отряда бился, как будто среди родных братьев по капитулу: в словах не было нужды, космодесантники почти не обменивались жестами. Черный Дракон считал, что это хороший знак.

Платформа заканчивалась у самых рельсов. Поезда, курсирующие по острогу Вораго, не были рассчитаны на пассажиров — за редким исключением все, кто путешествовал здесь, передвигались пешком. Транспорт предназначался для перевозки куда более ценного груза — бентамита. Это были грубые магнитно-левитационные аппараты: длинные вереницы небольших грузовых вагонов с простейшим локомотивом, достаточно большим, чтобы внутри помещался такой же примитивный блок управления, как и в подъемнике. Опускание рычага приводило поезд в движение, после чего он доходил до следующей остановки, где датчики снова поднимали рычаг, размыкая электрическую цепь, и тем самым останавливали его.

Истребительная команда запрыгнула в передний грузовой вагон. Кайрал залез в локомотив и опустил рычаг. Вагоны были пусты, и поезд быстро набрал скорость.

— Мы в пути, — передал Тейрас Даговеру по воксу.

Маглев то был или нет, но вагон сильно трясся и дребезжал, пока они мчались по чудовищному ландшафту Ворагонского острога. На протяжении веков тут вырастал мегаполис из импровизированных сооружений, похожий, по мнению Тейраса, на разрушенный улей. Лачуги из листового металла и примитивные жилые блоки, составленные из грубо отесанных каменных плит, громоздились друг на друга без всякого порядка и представления об архитектуре, руководствуясь только наличием подручных материалов и отчаянным желанием захватить свободное пространство. Многие постройки рухнули, вернувшись к обломкам, из которых появились, и завалили несчастных, что искали убежища внутри.

Между руинами и скоплениями шатких жилищ, которые скоро должны были присоединиться к ним, тянулись узкие тропинки, вымощенные камнями или состоящие из сплошной грязи. Они образовывали извилистый лабиринт крутых поворотов, случайных развилок и тупиков. Некоторые проходили сквозь кромешную тьму в тех местах, где здания опасно наклонялись друг к другу крошащимися сводами. Поверхность то поднималась, то опускалась; некоторые возвышенности доходили до осевших окон строений, возведенных прямо на мусоре. Подобные напластования хранили историю о заключении и смерти. Над трущобами на уровне верхних этажей более высоких зданий пролегала подвесная магнитная дорога, протянувшаяся по всей территории острога для удобства транспортировки природных богатств.

Вдоль кривых улочек, приоткрывающих окна и двери в мир страданий, в кварталах из рассыпающихся развалин человеческое население роилось и вздымалось сродни одеялу из мириад личинок. Безысходность и беспросветная нищета заставляли выкручиваться любыми способами. Шла постоянная борьба за выживание. Гнилая пища, оружие из камней и труб, кров над головой или материалы для его постройки, многочисленные кланы и переменчивые союзы — вот валюта, за которую здесь можно было приобрести час жизни. Еще шестьдесят минут борьбы за средства к выживанию.

По мере движения шахтерского состава, Тейрас видел сменяющиеся картины коллективного усердия и кровопролитных бунтов. Пока одни старались сохранить достоинство, иные опускались до животного состояния. В этом адском котле среди подонков варились хорошие мужчины и женщины: из описания Даговера было ясно, что ради состоятельности тюрьмы невиновных, с точки зрения космодесантника, людей здесь держат гораздо больше, чем виновных. Но и волки, и овцы одинаково выглядели в пристанищах надежды и в эпицентрах ураганов насилия. Характер такого места не допускал ничего другого.

Наконец грузовой состав въехал в горнодобывающие области острога, где каменоломни разбавляли хаотичную застройку жилых районов. За долгие века добычи бентамита возникли громадные пропасти, откуда бесконечной лентой извлекались залежи драгоценного минерала. Каторжане опускались в такие глубины, что небо терялось во тьме наверху. Железнодорожное полотно уходило все дальше в районы с богатыми залежами, карьеров становилось все больше. Под поездом простирались целые разливы мрака, а между ними на узких плато покачивались перенаселенные каменные башни.

Нападение произошло, когда состав проезжал под другой веткой. Тейрас заметил дюжину воинов, застывших над ними, как статуи. Трое из них были значительно крупнее и массивнее остальных. Они создали непрерывный поток гаусс-энергии еще до того, как космодесантники оказались в пределах досягаемости, и перерезали лучами магнитные пути.

Тейрас опустил глаза и увидел, что внизу зияет карьер, который, казалось, нетерпеливо жаждет поглотить Астартес. Впереди — по другую сторону от разлома — виднелось одно из узких плато.

— Слишком поздно останавливаться, — предупредил Кайрал.

Тейрас перегнулся через край вагона, выставил костяной клинок и взломал сцепку — железо легко уступило адамантию. Задняя часть состава отделилась, как раз когда они достигли разрыва.

Разряды некронских шкуродеров не просто повредили полотно, они полностью расщепили его, превратив десять метров пути в атомную пыль. Поезд сорвался и рухнул. Головной вагон, теперь более легкий, чем остальной состав, пролетел немного дальше и в считаных метрах от края пропасти по крутой диагонали врезался в плато. Когда истребительную команду выбросило наружу, Тейрас свернулся в клубок и полетел к земле, словно метеор. Остановился он, только врезавшись в стену лачуги. Выбравшись из-под ее каменных обломков, он поднялся, стряхнул пыль и сморгнул янтарные значки оповещений, плывущие перед глазами. Броня понесла ощутимый урон, но все еще функционировала.

Караульные собрались на улице позади разбитого вагона, убившего около десятка заключенных. Их смерть была неизбежна; в переполненном человеческом муравейнике не было места, куда можно упасть, никого не убив и ничего не разрушив. Тейрас быстро изучал улицу, на которой они оказались. Она занимала всего четыре метра в ширину и на несколько сотен метров тянулась вверх по склону по относительно прямой линии, а потом резко сворачивала вправо. Беспорядочная архитектура Вораго нависала над дорогой по всей ее длине. Крыши некоторых зданий почти соприкасались, создавая на улице вечную ночь.

— Они скоро будут здесь, — оповестил Кайрал.

— Ну и славно, — прорычал Утор.

— Учитывая обстоятельства, эти сооружения — настоящий подарок для нас.

— Согласен, — произнес Тейрас и про себя добавил: «Идеальное место для засады».

Герак указал на два здания на противоположных сторонах улицы у вершины холма, такие же неустойчивые на вид, как и все здесь. Окна их были обращены друг к другу и выходили на улицу.

Как только план созрел, бойцы Караула Смерти немедленно устремились на позиции. Опустившиеся люди расступались перед космодесантниками, глядя на них без надежды или страха, только с диким расчетом на выживание. Тейрас и Джерн заняли правое здание. Между этажами не было лестниц — их заменяли прорезанные в потолке отверстия, под которыми лежали большие каменные блоки. Обычный человек мог забраться по ним без особых усилий, космодесантник же — так и вовсе запрыгнуть. Двое астартес зигзагами поднимались с этажа на этаж, пока не достигли самого верхнего, где находилось около двадцати арестантов. Когда Тейрас и Джерн подбежали к окнам, к ним подошла женщина с короткими седыми волосами, которые, казалось, остригли ножом. Возраст ее было трудно определить — все здесь выглядели изможденными от тяжелой жизни, — но держалась она с властным видом, порожденным чистой решимостью.

— Господа, вы здесь, чтобы убить нас или спасти? — спросила она уважительно, но без всякого страха.

— Ни то, ни другое, — бросил Тейрас. — Мне жаль.

И он не солгал.

— А те существа?

— Они пришли сюда не затем, чтобы убить вас, но все равно убьют.

Женщина кивнула.

— Тогда, господа, прошу вас, не покидайте это место без изменений.

Затем она вернулась к своим, и другие заключенные столпились вокруг нее, словно в поисках защиты.

«Но что должно измениться? — задумался Тейрас. — Мы или тюрьма?»

Как только Джерн занял позицию, Тейрас вылез в окно и забрался на крышу, откуда проверил нижний конец улицы. Пока ничего. Значит, еще было время доработать план засады.

Тейрас принялся перепрыгивать с крыши на крышу, пока не оказался на полпути вниз по склону. На противоположной стороне улицы от него не отставал Герак. Завидев упорядоченное движение вдали, они одновременно распластались на крышах. Некроны прибыли.

Ксеносы спустились с железнодорожной линии и рассеялись клином. Будто слаженный механизм, они сохраняли между собой одинаковое расстояние и шагали с безупречной синхронностью, но исходящая от них аура смерти не имела ничего общего с бесчувственными неорганическими машинами. Она отличалась той же болезненностью, что и зеленый цвет их гаусс-винтовок. Какими бы автоматическими и бесстрастными ни казались действия некронов, ими двигала безграничная ненависть, что древнее человеческой цивилизации.

Некроны не искали космодесантников, они выбрали путь тотального истребления: просто убивали все, что попадалось на глаза. Гаусс-заряды поражали людей, сдирая с них кожу до костей за считаные, но мучительные мгновения. Улица наполнилась отрывистыми криками и запахом распыленной плоти. Ксеносы водили стволами, срезая лучами опоры окружающих строений. Импровизированный городок разрушался у них за спинами, засыпая дорогу булыжниками и трупами.

Тейрас посмотрел через видоискатель болтера и прицелился в череп ведущего некрона — одного из крупных. Незримые линии протянулись от прицела к мишени, и на визоре высветилось точное расстояние до цели. Тейрас затаил дыхание, как при снайперской стрельбе, и выпустил очередь бронебойных пуль. Искусственная голова ксеноса распалась, и он исчез на полушаге. Герак достал такого же в другой шеренге. Совершенство клина нарушилось.

Месть противников не заставила долго ждать. Они ринулись вперед и направили дула винтовок на крыши. Тейрас и Герак, однако, уже двинулись дальше: перебрались на соседнее здание и оттуда снова открыли огонь. Еще два гуля издали электронный вопль и испарились. Тогда некроны широкой дугой открыли огонь понизу, и все кривобокие домишки — по сути, смертельные ловушки из груд камней — на сотню метров по обе стороны улицы начали стремительно разваливаться. Тейрас увидел, что волна разрушения приближается к его позиции, и прыгнул, пролетев десять метров до земли. Он стукнулся ногами о землю и почувствовал спиной импульс от удара. Герак мгновенно приземлился рядом с ним.

Теперь они находились позади клина некронов и смогли разрядить магазины в упырей одновременно с тем, как их братья открыли огонь на передних позициях. Взорвалась граната. Ксеносов изрешетили продольными залпами, и еще несколько мертвецов отправилось в ад, из которого они выползли.

Уцелевшие механические гули, пошатываясь, шагали вперед, словно сопротивляясь мощным порывам ветра, пока не выбрались из зоны электромагнитных помех. Бушующие изумрудные разряды обвалили здания в начале улицы, из-за чего Капралу, Джерну и Утору пришлось в спешном порядке выпрыгивать из окон. Оказавшись на земле, они побежали прочь от рушащихся строений в направлении некронов, в то время как Тейрас и Герак двинулись с другой стороны. Теперь отряд, словно клешни, сомкнулся на горле врага.

Оставшиеся ксеносы разделились на две группы и бросились вперед и назад. Им удалось подстроиться под агрессивную тактику астартес, но только не под их скорость. Космодесантники накинулись на упырей, стараясь перемещаться непредсказуемо.

Улица превратилась в узкое пространство, заполненное обломками и изувеченными телами. Теперь два отряда находились в непосредственной близости друг от друга и в нескольких секундах от столкновения.

Утор безрассудно прыгнул на неприятеля, и луч угодил в его живот. Расчленитель упал навзничь, но нашел силы приподняться и принять позицию для стрельбы сидя. Его ярость изливалась через дуло болтера.

— Брат Утор..? — обратился по воксу Джери.

— ...болван, — прохрипел Утор, тяжело дыша. — Все. В порядке. Продолжайте. Бой. — Он выдавливал слова, но, как показалось Тейрасу, не от боли. В нем клокотала злость.

Каждый член команды получил скользящие попадания, но латы выдержали. Утор серьезно пострадал от потери плоти в области живота, но его Ларрамановы клетки быстро образовывали рубцовую ткань, снижая ущерб. Дыхание превратилось в непрерывное приглушенное рычание. Он бился с нарастающей свирепостью. Каждый резкий жест казался ударом по безумию, которое обещало еще более яростное неистовство. Но несмотря на трудности, с которыми, должно быть, приходилось справляться космодесантнику, его пыл оказался заразительным. Тейрас чувствовал, что сражение воодушевляет его. В нем клокотал гнев Императора, и ничто не могло потушить его пламя.

Космодесантники двигались как один. Генетическое безумие в крови Утора преобразилось в тактически важную остервенелость его братьев.

«Братьев».

Тейрас ощущал, как дух битвы дарует благословенное единство, превращая их в пальцы одного большого кулака.

Астартес пробежали последние метры, насмехаясь над судьбой и смертоносным оружием врага. Алые руны вспыхнули на линзах Тейраса, когда луч света полоснул его руку, но последовавший за этим непосредственный контакт оказался скоротечным и бурным: космодесантник выпустил очередь болтов в лицо некрона и под звуки его электронного вопля прошел сквозь вспышку исчезновения. Боковым зрением он видел, как братья убивают и двигаются столь же плавно.

Когда единственный оставшийся крупный гуль направил гаусс-бластер в его грудь, Тейрас ловко отскочил. Воздух закричал от напора разрушительной энергии, и в бок доспеха пришелся сокрушительный удар — неприятель скорректировал прицел. Черный Дракон свернулся и перекатился под спаренный ствол оружия. Обнажив костяной клинок, он рубанул вверх, перерезая топливопровод. Оружие испарилось во вспышке освобожденной энергии и забрало с собой верхнюю половину туловища владельца.

Тейрас встал и огляделся. Слева от него Джерн болтером отбил в сторону ствол гаусс-винтовки, на что некрон отреагировал с нечеловеческой скоростью, развернув ее и врезав рукояткой в висок космодесантника. Подобный удар мог бы оглушить Тейраса, но Джерн лишь обрушил болтер на голову противника с такой зверской силой, что она словно взорвалась. Некрон растворился. Остальные его сородичи довольно скоро присоединились к нему, растаяв в потрескивающих всполохах.

Утор стоял там, где только что высился его враг. Учащенное дыхание то и дело срывалось на рык. Он переминался с ноги на ногу, словно хищник, ищущий повод для прыжка. Герак стоял перед ним, достаточно близко, чтобы привлечь внимание, и достаточно далеко, чтобы не представлять непосредственной угрозы. Болтер его был примагничен к бедру, руки опущены.

— Брат Утор, ты с нами? — позвал Герак, стараясь говорить бесстрастнее обычного. Расчленитель не ответил, и Герак повторил вопрос.

В непрерывном дыхании наступила короткая пауза.

— Мы на твоей стороне, — сказал Герак. — Мы озарены светом Императора. Ты чувствуешь это? Чувствуешь его волю? Он благословил наше задание, этот бой и тебя. — Он выставил правую руку и раскрыл ладонь. — Черпай силу из его света, брат. Обрети прежние концентрацию и ясность. Он призывает тебя выполнить задание, ведь оно далеко от завершения. Мы все еще нуждаемся в твоей силе и даре, который есть только у тебя.

Тейрас готов был поклясться, что слышал, как Утор заморгал, словно просыпаясь. Расчленитель перестал раскачиваться.

— Брат Герак, — выдавил он и пожал предплечье космодесантника.

— Мы близко, — сообщил Кайрал, сверившись с картой на инфопланшете. — Цель на другой стороне плато. Несколько тысяч метров.

Караульные пошли быстрым шагом, и, когда они миновали обломки здания, которое занимал Джерн, Тейрас увидел говорившую с ними. Она выжила и помогала откапывать других уцелевших. Женщина подняла глаза, и Тейрас кивнул. Лишь бесстрастный взгляд был ему ответом.

Истребительная команда двинулась дальше. Хотя дорога на вершине холма поворачивала, быстрее было перелезть через низкие домики и двигаться прямо к месту назначения.

Тейрас присоединился к Гераку и открыл личный вокс-канал.

— Ты хорошо справился с Утором, брат, — сказал он.

Герак пожал плечами:

— Истинного безумия в нем не ощущалось.

— Но он балансировал на грани. И ты вернул его. Ты продемонстрировал необычный подход к его проблеме.

— То есть не стал призывать убить его на месте?

«Любопытно», — отметил Тейрас. Это было первое проявление эмоций со стороны Герака.

— Я имел в виду, чтобы рассматривать зов в его крови как дар, требуется редкое прозрение.

— А свою мутацию ты считаешь проклятием?

«Благословенно проклятие», — пришел на ум рефрен святого причастия Черных Драконов.

— Мой орден так не считает, — ответил он и добавил про себя: «И ты, похоже, тоже».

Тейрас ждал, что Герак заговорит снова, но тот молчал.

Поезд увез их на северо-запад от башни, истребительная команда успела проделать большую часть пути до внешней стены. По прикидкам Тейраса, они находились примерно на одном уровне с дворцом лорда-губернатора. Когда отряд вернулся на территорию рудников, жилых домов уже нигде не было. Впереди начинался подъем, за которым виднелось пульсирующее зеленое свечение и раздавался грохот взрывов.

С вершины холма показалась каменоломня, но не вер­тикальная воронка, а скорее узкий каньон. Вырытая в холме, она поблескивала крутыми мрачными склонами, а из ее глубин вырывались зловещие всполохи и доносился треск энергии от оружия ксеносов.

Астартес начали осторожно спускаться по отвесным скалам. Неровная поверхность давала космодесантникам достаточно места для укрытия в случае атаки, они перемещались от валуна к валуну. Вскоре на противоположной стороне ущелья показались десять некронов и чудовищное лицо высотой в пятьдесят метров, которое они атаковали с характерными непреклонностью, неутомимостью и машинной слаженностью. За неделю непрерывных обстрелов черты лица размылись и осыпались, и теперь невозможно было определить его прежний облик. Впрочем, он точно не был человеческим. Тейрас разглядел смутные очертания чешуи и обратил внимание, что глазницы расположены слишком далеко друг от друга, как будто существо имело обзор на сто восемьдесят градусов. Что еще тревожнее, оно, похоже, не было вырезано в скале. Поначалу Тейрас счел, что оно образовалось из камня естественным путем, как кристалл, но и эта догадка оказалась неверна. Все было с точностью до наоборот — скала сформировалась из существа, о чем свидетельствовали вскрытые горными работами слои, позволяющие проследить историю этой странной метаморфозы. Бентамит и все его великолепие являлись лишь побочным продуктом сотворения лика.

Каков бы ни был его состав, лицо выдержало дни не­прерывного некронского огня, уцелела и дверь в его ревущей пасти. Сделанная из того же таинственного камня, она только-только начала крошиться. Изрытую выемками, напоминающую губку, но пока прочно стоящую на месте, с каждой секундой некроны разрушали ее все больше.

Скелетообразные воины вели огонь, не сходя с места, будто стационарные орудия. Редкие движения они совершали только с целью сфокусировать гаусс-лучи на еще целых участках двери. Чужаками руководила одинокая фигура, опирающаяся на посох, показавшийся Тейрасу чем-то средним между скипетром экклезиарха и копьем. Он мельком увидел лицо существа — тот же невыразительный череп, что и у остальных представителей расы, толькос одним глазом, расположенным посередине лба. Исходящее от него изумрудное сияние было ярче и интенсивнее, чем у его собратьев. Немигающим взором предводитель наблюдал за происходящим, анализировал и оценивал.

— Много чего здесь можно уничтожить, — произнес Кайрал и вытащил мелта-бомбу.

Тейрас сделал то же самое. Узкий каньон, всего несколько десятков метров в ширину, некроны, сбившиеся в кучу, — идеальные условия. Такой шанс нельзя было упускать.

— Давайте уберем их с глаз Императора, — бросил Тейрас и, перемахнув через валун вместе с Реликтором, устремился вниз по склону.

Уже на полпути они оказались в пределах досягаемости и одновременно метнули заряды. Циклоп, однако, заметил их и без промедления воздел посох. Он выстрелил, и обжигающий визжащий луч попал в грудь Кайрала. Караульный отлетел, окутанный воющим светом. Затем упали бомбы, и вспыхнул уже другой свет — свет Императора, серебристо-белый и ослепляющий. Он поглотил и некронов, и их энтропическое сияние. Единый предсмертный крик чужаков усладил слух. Одноглазый ксенос, застигнутый у самого края радиуса поражения, лишился нижней половины тела, расплавившейся от жара, а его посох взорвался, дезинтегрировав правую руку. Прежде чем испариться, он прополз несколько метров. Тейрас мог поклясться, что видел в угасающем сиянии единственного ока жгучую ненависть.

Тейрас повернулся, чтобы помочь Кайралу, но тот сам поднялся на ноги. Его нагрудник был сильно поврежден, но какие бы тяжелые ранения Реликтор ни получил, он шагал так, словно не замечал их.

— Брат... — начал Тейрас.

— Мне не нужна помощь! — отрезал Кайрал и направился к каменной двери.

— Горделивый, — прошептал Джерн, проходя мимо Тейраса, на что тот тихо фыркнул.

Члены отряда собрались перед полуразрушенной дверью. Мелта-бомба нанесла ей еще больший урон, но все же не свалила.

— Мы у двери, инквизитор, — передал Тейрас по воксу на борт «Беспощадного».

Даговер открыл общий канал связи.

— Сальмено, — позвал он, — впусти их. Ты знаешь, что у тебя нет выбора.

Прошло несколько секунд, подразумевающих негодование, и дверь беззвучно открылась. Неизвестной породы камень раскололся на шесть клиньев, разъехавшихся в разные стороны. Истребительная команда ступила внутрь.

Помещение, в которое они попали, оказалось на удивление маленьким, учитывая монументальность фасада. Оно простиралось метров на тридцать в длину, столько же в ширину и вдвое меньше в высоту. Стены, пол и потолок были гладкими и округлыми, словно внутренность пузыря. Поверху был проложен ряд люминесцентных ламп. Справа располагались большой когитатор и различное оборудование для геологических работ и изысканий, возле которых суетились техножрецы. Электроснабжение обеспечивал кабель толщиной почти с талию Тейраса. Он выходил из отверстия в дальнем конце пещеры, ближе к потолку. Должно быть, его проложили через вершину холма и подсоединили к источнику питания посредством магнитных рельс.

Искомое оружие лежало на полу. Оно достигало пятнадцати метров в длину, и две трети его составлял чудовищный ствол, достаточно широкий, чтобы принимать снаряды метрового калибра — если они вообще требовались. Тейрасу не удавалось определить, какого рода это оружие, кинетическое или энергетическое. Кроме того, своей совершенной чуждостью оно вызывало такое отвращение, что Тейрас скривил губы. Сочлененный корпус опирался на четыре насекомоподобные ноги. Подражание жизни, а также общий дизайн напомнили оружие некронов, и Черный Дракон понял, что между ними и сайранакскими наблюдателями есть некая связь, пусть столь же неясная, как и природа самих наблюдателей. Некроны находились здесь не случайно, за их желанием заполучить гигантское оружие крылся темный смысл.

Караульным Смерти предстали инквизитор и уцелевшие члены его команды. Сальмено явно не рассчитывал на сколь-либо серьезное противостояние. Сбоку от него стоял ветеран Имперской Гвардии с лицом, до такой степени обезображенным шрамами, что оно превратилось в сплошную массу толстой рубцовой ткани насыщенного розового цвета, из которой выглядывали два колючих глаза. Он явно тоже получил ранения: полевая форма свисала с левого бока, как будто там недоставало кусков плоти. Вдобавок он был весь в крови, отчего у Тейраса сложилось впечатление, что стоять рядом со своим хозяином — это все, на что еще способен этот изувеченный человек. Остальные были учеными, а не воинами. Они сжимали лазвинтовки, но только вследствие большого везения не подстрелили ни самих себя, ни друг друга.

Сальмено разительно отличался от Даговера. Тейрас знал, что они почти ровесники, но первый проходил интенсивные курсы омолаживающих процедур и совсем не выглядел на свой возраст, что, впрочем, придавало его внешности неестественную хрупкость. Его одежда порвалась в бою, но даже после двух недель осады сохраняла безупречно аккуратный вид. Покрой брюк и сюртука был строгим, но стильным, рука покоилась на эфесе силового меча. В общем и целом инквизитор казался не менее гротескным, чем его закованный в тяжелую броню коллега, что дожидался на «Громовом ястребе».

Трескучий голос Даговера раздался из нескольких динамиков.

— Ты ведь не будешь препятствовать, Арман? В этом нет никакого смысла.

— Ты не получишь его, Отто.

— Почему — нет? Ты все равно, похоже, не в состоянии найти ему полезное применение. Если бы ты собирался воспользоваться им, то сделал бы это несколько дней назад.

Сальмено побледнел.

— Такие находки должны быть изучены, а затем уничтожены. Я скорее умру, чем рискну запятнать свою душу.

— Что, очевидно, и случилось бы. Вы, амалатинцы, настолько ограниченны, что я поражаюсь, как только ваша благочестивая осторожность не привела к вымиранию.

— Вам нельзя забирать оружие.

— Ты собираешься нам помешать?

Исследователи задрожали. Один даже заскулил, но оружие тем не менее никто не выронил. Тейрас зауважал их за это.

Сальмено повернулся к членам истребительной команды.

— Вас ведут по пути ереси и измены, — заявил он. — Сойдите с него, ради всех нас.

Тейрас хранил молчание. Энтузиазм Даговера в отношении ксенотехнологий беспокоил его, но он не хотел навлекать на себя правосудие — Черных Драконов и так называли отродьями, не хватало, чтобы их еще и заподозрили в ереси. К тому же он под присягой поклялся честью своей и ордена служить Инквизиции в лице Отто Даговера. Остальные космодесантники тоже не шелохнулись.

— Вам придется убить меня, — произнес Сальмено, шагнув прямо под дула.

— Избавь нас от этой мелодрамы... — начал было Даговер, но не договорил.

Комната озарилась зеленым светом, когда в открытую дверь ворвался шквал гаусс-лучей. Тейрас бросился вниз и в сторону, подальше от линии огня. Джерн тяжело рухнул на пол; из поврежденного энергоблока брони повалил дым. Сальмено нырнул за инопланетную пушку, которой не касались выстрелы некронов, но его свите не повезло: в считаные секунды тела разорвались и обратились в атомы.

Космодесантники поползли вперед. Добравшись до бушующего отверстия каменной пасти, Тейрос смог встать, укрывшись за правой стороной двери. Быстро выглянув наружу, он увидел десятки приближающихся солдат: многие из них относились к той крупной разновидности некронов, с которой астартес бились на узкой улице. Во главе армии шел командир, чьи изодранные одежды не могли умалить жуткого величия. Он держал огромную боевую косу и заметно возвышался над подчиненными, как настоящий монарх механической нежити. Когда он приблизился, скелетная челюсть раскрылась и извергла поток ругательств на чуждом языке.

Сальмено добрался до когитатора и покрутил несколько ручек. Послышался электрический гул, освещение в зале потускнело, и дверь начала закрываться, но очень медленно. Огонь некронов впился в каменные клинья, и они замерли, оставив овальный проем размером с человека. Герак и Джерн заняли позиции у прохода: один на колене, другой стоя, и обрушили непрерывный поток болтерного огня на наступающих упырей, перезаряжаясь по очереди и ни на секунду не прекращая града реагирующих на массу снарядов.

Вскоре к ним присоединился и Тейрас. Неприятельские воины исчезали в потрескивающих ореолах, но их движение не замедлялось. Дверь между тем постепенно разрушалась. Шансы явно были не в пользу Караульных. У них оставалось не так много запасных магазинов. Этого и близко не хватило бы, чтобы расправиться со всеми нападающими.

— Засада, — прорычал Герак. — Они намеренно позволили уничтожить часть своих сил, чтобы мы открыли им доступ внутрь.

Тейрас почти восхищался стратегической расчетливостью жертвоприношения некронов. Они бросили в бой ровно столько сил, чтобы штурм выглядел убедительным. Ему и в голову не пришло, что это может быть наживка.

— Это препятствие их долго не удержит, — сказал Джерн.

Пригнувшись под дулом болтера Джерна, Тейрас открыл огонь в знатного некрона, но тот даже не заметил этого — снаряды попросту отскакивали от его оболочки. Тогда Черный Дракон снял с пояса бронебойную гранату и швырнул через щель в каменной двери. Взрыв унес полужизни двух пехотинцев по обе стороны от лорда, но предводитель неумолимо шагал, не останавливаясь. До входа ему оставалось меньше тридцати метров.

Тейрас оглянулся и увидел, что Кайрал склонился над инопланетной пушкой.

— Брат Тейрас, — позвал тот.

Черный Дракон свалил еще одного вражеского солдата и присоединился к Реликтору. Утор тут же занял его место у входа.

Кайрал указал на силовой кабель.

— Он ведет к главному генераториуму, а у него должно хватить мощи. Думаю, я смогу подвести питание к оружию, поскольку вижу кое-какое сходство с реликвиями, с которыми сталкивался ранее.

«Использовать оружие ксеносов?»

Тейрас задумался. Сама идея казалась отвратительной. И все же...

— На это пойти не так легко, — продолжил Кайрал, словно прочитав мысли товарища, и кивнул в сторону крошащейся двери. — Но разве лучше умереть беспорочными и позволить противнику забрать оружие?

Сальмено злобно сверкнул глазами, но выхватил лазпистолет и направился принять символическое участие в обороне входа.

— Мне нужно постоянно поддерживать подачу энергии... — начал Кайрал.

— ...значит, я должен спустить курок, — догадался Тейрас, заметив оный посередине огромного ствола. По форме он был как у ручного оружия, но размером как для крупнокалиберной артиллерийской пушки. Тейрас обеими руками обхватил спусковой механизм и посмотрел на дверь.

Зловещее сияние усилилось, и хрупкий барьер, преграждающий некронам путь, стал уже не светиться, а становиться прозрачным. Когда пролом в двери расширился, Тейраса спасла только близость к оружию. Сальмено отшатнулся от отверстия, схватившись за идеально ровный обрубок правой руки. Утор, Джерн и Герак не переставали стрелять, даже когда не успевали уклониться, и их доспехи отслаивались от случайных попаданий. Тейрас прислушался к дыханию Утора, и, словно почувствовав, что за ним следят, тот объявил:

— Не бойтесь, братья. Если сегодня мы встретимся с Императором, я отправлюсь к нему с чистым духом.

В следующий миг дверь испарилась во вспышке зеленой энергии распада, и некроны ринулись внутрь. Ведущий их повелитель с невероятной скоростью замахнулся, ударил Джерна косой и разбил его наплечник. Космодесантник упал, но его не разрезало пополам. Потрясенный стойкостью брата, Тейрас выпучил глаза от удивления: на Сыне Антея словно был второй доспех.

Утор вытащил цепной меч и принялся обезглавливать ксеносов почти так же быстро, как те переступали порог. Почти. Прилив тел отталкивал его. Когда группа из трех воинов приблизилась к Гераку, он взревел и бросился в их гущу. Братья последовали его примеру. По отдельности противники были слабее космодесантников, но дрались все с той же пугающей слаженностью.

Герак, утонувший под наплывом нападавших, с силой раскидал их и взмахнул цепным топором. В тот же миг его охватило пламя.

Сначала Тейрас подумал, что в Герака попали из огнемета, но затем увидел, что источник огня — сам космодесантник.

Тейрас застыл, ошеломленный степенью проработки плана Даговера. С ними был Пламенный Сокол! Выходец из самого проклятого капитула Проклятого основания, самый злополучный из кузенов Черных Драконов. Тейрас всегда считал, что Соколы, объявленные Инквизицией отлученными предателями, уничтожены, и все же один из них, несомненно, продолжал существование по воле Даговера.

«Каким целям я способствую, сражаясь за этого человека?» — задался вопросом Тейрас, но, когда Капрал закричал: «Пора!», ответ пришел сам собой.

«Я сражаюсь за своих братьев».

Караульные рассыпались в стороны.

Предводитель некронов добрался до пушки и замахнулся на Тейраса косой.

Черный Дракон выпрямился и выстрелил.

Ощущение было такое, будто он лично запустил пушку «Нова». Мир исчез в ярчайшей серебряной вспышке, испещренной инфернально-красными прожилками. Высвободились непостижимые для человека энергии. Микросекунды превратились в вечность. Сотворенный заряд стирал все, что стояло на его пути. Раздался безмолвный рык, столь громкий, что заглушил все звуки, за исключением невнятного шипения или шепота.

Когда угасли ни на что не похожие свет и звук, последовала чуть ли не успокаивающая канонада мощных, но вполне привычных взрывов. На линии поражения оружия не было ничего: некроны исчезли, равно как и большая часть склона снаружи. След абсолютного разрушения тянулся, насколько хватало зрения Тейраса.

Позади него поднялся оглушенный Кайрал. Увидев искореженный горящий силовой кабель, Тейрас представил себе, как огромная отдача оружия создает всеуничтожающую обратную связь.

Следовало проверить. Он выскочил из пещеры и принялся карабкаться по утесу, цепляясь за выемки в горной породе. Потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до вершины скалы, и Тейрас успел как раз вовремя. Он оказался прав. Энергия отдачи распространилась по электросети острога. Магнитно-левитационная дорога на всем протяжении вспыхивала оранжевым и белым пламенем, расплавленные рельсы падали, словно горящие ветки. Силовые узлы взрывались в разных точках горизонта, рисуя яркие шары света и смерти на фоне ночного неба. Вдалеке покачивалась башня — центр энергосети. Генераториумы у ее основания обладали колоссальными мощностями, превратившимися теперь в огромнейший потенциал уничтожения. Божественное пламя охватило башню, мгновение спустя раздался грохот, сотрясший и воздух, и землю глухим ударом погибели. Башня обрушилась, сложившись вовнутрь.

Остались только отблески, эхо и жуткое предчувствие тяжелых последствий.

— Вы реконгрегатор, — сказал Тейрас. Держа шлем под мышкой, он стоял в кабинете Даговера на борту «Юдекс Ферокс» под взглядами выстроившихся вдоль стен горгулий и статуй святых мучеников.

Инквизитор сидел за массивным письменным столом, захламленным книгами, названия которых Черный Дракон предпочел не рассматривать. Сгорбившийся в своих доспехах, перебирающий бумаги длинными бионическими руками, хозяин кабинета напоминал скарабея.

— И что? — В тоне Даговера не было и следа недовольства тем, что Тейрас прознал о его принадлежности к радикальной фракции Инквизиции.

— Я хочу знать, что мы только что сделали.

В ответ ему фыркнули.

— Не тебе это спрашивать.

— Я понимаю. И все же.

Инквизитор кивнул, и на его лице снова появилась жуткая улыбка.

— Почему бы тебе не рассказать мне, чего, по-твоему, мы достигли сегодня?

— Мы уничтожили рейдовую группу некронов. Также нам удалось отключить всю энергию, а следовательно, и все меры безопасности в остроге Вораго, пробить большую дыру в ее внешней стене и нанести значительный ущерб городу за ее пределами, включая разделение дворца лорда-губернатора на две половины.

— Верно, — ответил Даговер, и ухмылка его стала еще шире и отвратительнее. — И?..

— И население тюрьмы хлынуло в Карцера-Лукрозус. Фактически мы развязали гражданскую войну на Дисцидии.

Инквизитор кивнул.

— Но ты ведь не хочешь сказать, что существующий политический порядок на Дисцидии стоил того, чтобы его сохранить?

— Нет. — Черный Дракон удивился, как легко сорвался с языка ответ.

— Вот и получается, что богатства планеты сохранены, а режим, недостойный Света Императора, пал, — подытожил Даговер.

— Значит, вот так это делается? — недоверчиво спросил Тейрас.

— Мы оба согласны, что лорд-губернатор и его приспешники были коррумпированы, но придерживались буквы имперского закона. Они платили подать. Не нарушали указов. У них было много друзей в политических кругах. Я не мог действовать прямо.

Тейрас заметил, что в конце собеседник заговорил только за себя.

— Вы спланировали это с самого начала?

— Ты мне льстишь. Я лишь воспользовался возможностью, которую предоставила атака некронов. — Инквизитор наклонился вперед. — Но теперь все изменилось из-за непреднамеренного следствия необходимых действий. — Страшная маска из плоти, заменяющая реконгрегатору лицо, стала предельно серьезной. — Для спасения Империума требуется созидательное разрушение, Черный Дракон. Не сомневайся.

Тейрас вспомнил нелепый спектакль, разыгранный перед ними в столице, и понял, что не может не согласиться с мнением Даговера.

— Вы планируете повлиять на исход?

Снова улыбка.

— Какая бы фракция ни победила, она будет знать, что отступление от деяний во благо Империума будет жестоко караться. В конце концов возникнет новый, более чистый миропорядок, а это — еще один маленький шажок к обновлению Галактики.

— Это оружие вряд ли выстрелит снова. — В данный момент пушка лежала в трюме «Юдекс Ферокс». Задняя половина ее превратилась в шлак.

— Никто на планете об этом не узнает.

Остальные бойцы истребительной команды дожидались за дверью кабинета. Герак впервые показался без шлема. «Мы прокляты, — подумал Тейрас, переводя взгляд с одного воина Астартес на другого, — прокляты сражаться за спасение Империума».

— Ну? — нетерпеливо выпалил Джерн.

— Нас ждут небезынтересные задания.

— Его гость тоже присутствовал? — поинтересовался Герак.

— Какой гость?

— С корабля, который пришвартовался рядом с нашим, пока мы были на поверхности. Оттуда около часа назад прилетел челнок.

Тейрас покачал головой:

— Там никого не было, только Даговер.

— Ну что, старый друг? — произнес инквизитор.

Одна из статуй шевельнулась, и от серых доспехов разошлись тени. Канонисса Сетено не сняла шлем, но Даговер все равно почувствовал на себе ее взгляд — возникавший от него дискомфорт ничем не притуплялся.

— Твоя оценка Черного Дракона оказалась верна, — сказала Сетено.

— Насколько я понимаю, инквизитор Леттингер собирается напасть на его роту.

— Тогда и я тоже.

Канонисса ушла, но в воздухе еще долго ощущался ее холодный безжалостный голос.