Ночь в Акши никогда не бывает слишком темной, как отметил для себя Волгард. Усыпанное звездами небо было прорезано туманной дымкой, поднимающейся над Великим Пеклом. Спустя долгое время после того, как Хиш скрылся за горизонтом, Владение Огня продолжало пылать собственной нескончаемой энергией. И бравый воин Маргорн Торрикссон прямо-таки лучился этой энергией, широко раскинув руки и изо всех сил стараясь направить ее в нужное русло.

— Каждый из этих троггов был величиной с магмадрота, с огромными ручищами, способными с легкостью раздавить воина в лепешку, словно какой-нибудь кровоплод.

Собравшийся фирд Огненных убийц сидел молчаливым кольцом среди базальтовых скал. Вокруг царила такая тишина, что Волгард отчетливо слышал, как потрескивают ветки в костре. Многие дуардины держали шампуры с недоеденными остатками саламандр. Волгард прислонился спиной к одному из темных камней и так нахмурился, что глаза его исчезли под кустистыми бровями. Он не мог не выказать своего презрения к Маргорну, который, в конце концов, был склонен к преувеличениям.

— Их кожа была цветом, как синяк, и они швыряли огромные валуны, словно гальку, — продолжал Маргорн, многозначительно жестикулируя покрытыми пеплом руками. — Я был там. Видел, как эти мерзкие твари хватают моих сородичей, пока я рубил врагов топором. Слышал хруст костей своих братьев, когда зубы размалывали их плоть. Венигвост был приличного размера аванпостом, расположенным к югу от озера Рассечённой Брови, но они смели нас так же легко, как проплывающий поток пепла может затушить одинокий факел.

— И как это вы проворонили их наступление? – фыркнул Волгард, вытаскивая очередной шампур из огня.

— Никакая подготовка не спасла бы этот аванпост. Не теперь, когда волна этих тварей пришла в движение. К тому же, бородёнок, — добавил Маргорн с блеском в глазах, — не похоже, что ты сам справился бы лучше.

Огненный эль, который до сих пор сковывал пыл Волгарда, был внезапно подавлен его задетой гордостью. Воин отбросил вертел в сторону и схватился за топор.

— У тебя нет права говорить о беде моих собратьев! – рявкнул он.

Маргорн подобрал свою секиру, лежащую у костра, его улыбка потускнела, обернувшись тяжелым рычанием.

— Ну же, коротышка. С чего ты взял, что у тебя дела лучше моих? — бросил вызов дуардин, делая шаг к Волгарду.

— Даже глубинный троггот был бы легкой добычей для моих дуардинов, — сказал Волгард, наслаждаясь ощущением того, что жадные до рассказов глаза фирда теперь обратились на него. — Мы бились кой с чем пострашнее.

Картинно помахивая топором, он подошел к костру и позволил ему ярко осветить себя снизу.

— Представь себе самого большого троггота, которого ты когда-либо видел. Сделай его плоть такой же твердой, как камень, и такой же потрескавшейся и неумолимой, как сель. Вообрази его глаза, полные безумия и неутолимой тяги к бессмысленному разрушению. А на нем…

Волгард втянул воздух и наклонился к огню. Он начертил руками над головой большую дугу.

— На его спине стоял портал, наполненный магией.

— Такой твари не существует! — рыкнул Маргорн, ударив обухом своей секиры о землю, заставив Волгарда вздрогнуть. — Мы с тобой столкнулись с одним и тем же врагом, Волгард. Не пытайся оправдать наши потери, придумав врага, которого ты не смог победить!

— Он был вполне реален. И на каждого твоего убитого собрата приходилось трое моих. И всё от лап этой твари.

— Похоже, вашим братьям стоило отказаться от огненного эля.

Под пылающим водопадом бороды Маргорна Волгард уловил его ухмылку.

Мгновение он смотрел на раскрасневшееся лицо Маргорна. Каждый удар сердца, эхом отдающийся в его ушах, шептал имена павших.

Дрольф. Ярок. Гунвар.

Затем он бросился вперед.

Сноп ярких искр разлетелся во все стороны, когда огнесталь встретилась в трехстороннем ударе. Один из собравшейся толпы вынырнул из тени скал. Незваный гость в мгновение ока прыгнул в костер, его сверкающие молоты остановили удары двух разъяренных дуардинов. Отблеск огня сменился пульсацией света, такого теплого, такого первобытного, что Волгард пришел в восторг.

Весь фирд замолчал, когда мрачный воин развел оружие драчунов в стороны. Стойкий запах дыма образовал вокруг него ауру, заполнив весь лагерь.

— Хватит! — произнес этот покрытый шрамами выживший, представившийся как Фьори. Это единственное слово излучало такую силу, что гнев Волгарда мгновенно потух, словно уголек, раздавленный сапогом. – Каждая утраченная дуардинская жизнь – общая трагедия для всех нас.

Волгард бросил на Маргорна еще один кислый взгляд, но в нем уже не было вызова. Их спор потускнел, когда они посмотрели на парные молоты мрачного гримбаразки, мерцающие угольками Мастер-Пламени, спасенного ценой павшей твердыни. Память о тысячах жизней, лежащая лишь на одних плечах, ожидающих возрождения — если только, страшно подумать, Фьори не погибнет.

— Дуардины Гузанхолда… — отважился подать голос Волгард, снова опуская топор. — Расскажи нам о них, Фьори.

Изгнанник сошел с остатков костра и опустился на темную скалу. Он похлопал по земле рядом с собой, и враждующие выжившие снова сели в пыль. Волгард потянулся за новым шампуром с саламандрой и протянул его старому воину. Вздохи облегчения прокатились по собравшемуся фирду.

Фьори откусил кусок и откинулся на ложе из акшийского камня. Последние струйки дыма мягко развеялись на ночном ветру. Группа нетерпеливых дуардинов вокруг изгнанника ждала, когда он заговорит. Он прожевал, проглотил и дал волю воспоминаниям.

— Гузанхолд не был большим местом, но когда-то его ждало светлое будущее, — начал он. — Когда старый Йоргул-Гримнир впервые вырвался из тени своего отца, у него были грандиозные планы по развитию новой твердыни. Они построили её меж двух гор Адамантовой цепи, и её залы и проходы были вычерчены, как реки магмы, которые они перекинули мостом. То был настоящий шедевр. И конечно, это нас и погубило. Крысолюды окружили нас на наших мостах и в тоннелях. В конце концов, мой брат Юлгар продолжал рубить их, даже когда они срезали кожу с его рук и ног своими чертовыми маленькими ножичками.

Фьори откинулся назад и мрачно посмотрела на звезды. Волгард затаил дыхание. Его до сих пор преследовали образы гибели его собственного аванпоста — тела, горящие в едкой рвоте трогготов; раздавленные трупы прилипли к их гигантским лапам; запах крови, кипящей на раскалённых камнях.

— Они не смогли перебить нас быстро, — продолжил Фьори. — Но проклятые крысолюды были как всегда бесчестны до самого конца. Я никогда не забуду дымящиеся слезы старого Йоргула-Гримнира, когда он умер, защищая своего рунного сына от орды крыс.

Молча Волгард достал из рюкзака новую вязанку дров и сложил ее в потухший костер. Фьори поднял над ним свой молот, и с мягкой искрой вспыхнул новый свет.

— Клянусь бородой Гримнира, — заявил изгнанник. — Мы стократно воздадим причиненную нам боль. Все до единого — паразиты, гроты и трогготы, которые хотя бы пальцем пошевелили в нашу сторону, падут от нашей руки.

Когда костер снова ярко вспыхнул, акшийский пар пронзили бесчисленные поднятые лезвия из огнестали…