– Итак, Видо, что ты думаешь? – спросил Завант Коннигер.

Он внимательно изучал лежащее поперёк стола грузное тело. Хищное ястребиное лицо сыщика было непроницаемо.

– Навскидку, я бы сказал, что он мёртв, хозяин, – ответил Видо.

В отличие от Коннигера полурослик был невысок и круглолиц, как и все его собратья, но сложён был ладно – его крепкие мышцы не раз ставили в неловкое положение излишне опрометчивых врагов. Пока Завант осматривал труп, Видо оглядел кабинет. Йорге Мюллер, вышеозначенный мертвяк, был при жизни человеком состоятельным и вёл сидячий образ жизни, о чём свидетельствовал его объёмный живот. Кхемрийские канопы теснились рядом с катайской керамикой. Со стен свисали пыльные бретонские гобелены, а на одной была натянута высушенная шкура гигантской рептилии из Южноземелья.

– Это точно, низкорослый ты ворюга, – произнёс Завант, указывая пальцем на неуклюже развалившееся среди бумаг и учётных книг тело.

Мюллер был торговцем, решил Видо, и кое-каким влиянием он обладал, что объясняло присутствие в этой комнате Конигера, знаменитого альтдорфского учёного и консультанта.

– Оцени обстановку, изучи все детали и скажи, почему он умер?

– Кто-то... убил его?

Коннигер перевёл свой тяжёлый холодный взгляд на Видо. Не в силах пошевелиться тот лишь жалко улыбнулся.

– Да, его кто-то убил. Вопрос – как?

Коннигер принялся внимательно рассматривать кабинет. Он находился на верхнем этаже здания, расположившегося в опасной близости от одного из рукавов Рейка, протекающего через восточный квартал Альтдорфа. До носа полурослика доносились просачивающиеся через окна характерные речные запахи.

– Ты здесь для того, чтобы учиться, а не сыпать банальностями направо-налево.

– Тогда вопрос в том, "за что", так, хозяин? – предположил уязвлённый Видо.

– Это к делу не относится. И так всё ясно. Чтобы ответить на этот вопрос, стоит лишь оглядеть комнату. Мюллер коллекционировал побрякушки со всего света, и лишь малая их часть была приобретена законным путём; вот, например, эта ваза. Насколько мне известно, Мюллер никогда не был в Катае, и уж точно не оказывал никаких услуг нынешнему седьмому министру внутренних дел Нефритовой Империи.

– Он её украл?

– Верно. Либо заплатил, чтобы украли, – лениво произнёс Коннигер. – Точно как и всё остальное в этом кабинете. Мюллер был человеком ненасытным во многих отношениях – у него была мания, Видо, весьма необычного, прелюбопытного свойства.

– Как и у каждого вора, – пробормотал Видо, поглядывая на стол.

Неожиданно он увидел, как что-то блеснуло среди бумаг, и решил приглядеться поближе. Небольшая трубка, покрытая чудным узором – простая на вид, но, в то же время, красивая. На обоих её концах скрючились крохотные, затейливо выделанные скорпионы с прижатыми к трубке жалами. Видо осторожно взял её в руки и принялся изучать. Возле каждого скорпиона находилось отверстие размером как раз под человеческий палец. Посередине трубки расположились несколько плоских медных колец, покрытых странными письменами. Видо пошевелил одно из них и заметил, что надпись менялась в зависимости от того, как он крутил то или иное кольцо. Зажав в руках трубку, чтобы лучше её рассмотреть, он произнёс:

– Хозяин, что вы об этом скаже...

Щёлк!

Видо удивлённо моргнул. Каким-то невероятным образом его указательные пальцы застряли в отверстиях. Ещё один щелчок, и он почувствовал, как пальцы что-то сдавило. В то же мгновение он увидел, что жала скорпионов больше не лежали пластом на трубке – они выгнулись дугой, словно готовясь вонзиться в его руки. Пока он с выпученными от страха глазами смотрел на них, жала немного придвинулись к его кистям.

– Хозяин... – выдавил Видо, поворачиваясь к сыщику.

Коннигер положил руку ему на голову, и тот замер.

– Не шевелись. Что я тебе говорил? Детали и обстановка. Ты что, не заметил у Мюллера на костяшках необычные синяки? А следы на пальцах?

Завант присел на корточки и положил руки полурослику на запястья. Жала опустились ещё ниже. Видо поёжился.

– Не двигайся, говорю, – рявкнул Коннигер. – Изобретательно, а, Видо? Я её сразу узнал – это аравийская скорпионья ловушка и, судя по сложному механизму, довольно древняя.

Он взглянул на полурослика.

– Мог бы и сам догадаться. Ты меня разочаровываешь.

– Снимите её, хозяин, – захныкал Видо.

Жала, тем временем, опустились ещё немного.

– Тише. Знаешь, раньше это были игрушки для детей знатных вельмож, чтобы те учились сохранять спокойствие в сложных ситуациях. У каждой ловушки была своя геометрическая загадка. Реши уравнение и выберешься из капкана. Однако чтобы увидеть узоры, нужна ясная голова. Видо, ты уже очистил свой разум?

– Да, как же, – раздражённо ответил полурослик, тщетно пытаясь выдернуть пальцы из скорпионьей хватки. Жала приблизились ещё немного. – Они отравлены?

– Вот отчего ты задаешь только самые бесполезные вопросы? – пальцы Коннигера порхали над кольцами, выстраивая слова в ряд и снова раскручивая их. – Лучше спросить, в чём заключается эта загадка.

– Хозяин, ну вы же читаете по-аравийски, так?

– И снова ненужный вопрос. Хватить впустую гонять воздух, Видо. Скажи, почему умер Мюллер?

– Яд! – чуть не проорал Видо.

– Нет.

Жала снова щёлкнули. Видо отчаянно пытался справиться с дыханием, чтобы отогнать страх, как учил Коннигер.

– Он... Он умер от невнимательности, – выпалил он.

– А ты внимателен, Видо?

– Я... Да! – воскликнул полурослик.

– Замечательно. Так, что его убило?

– Я-яд, – выдавил Видо.

– Раскрой глаза, Видо.

Выпучив глаза, полурослик вскрикнул. Скорпионьи хвосты, наконец, юркнули вниз и ужалили его в костяшки пальцев. Он замер, рассчитывая уже встретиться с Морром, однако ничего не произошло. Он обиженно поглядел на Коннигера. Тот ещё покрутил кольца и высвободил Видо. Полурослик выдернул уязвлённые пальцы и принялся оглядывать их. Засунув один из них в рот, он промямлил:

– Нет яда?

– Конечно, нет. Для чего, Видо? Это же детская игрушка, – Коннигер подкинул трубку в руке. – Герр Мюллер скончался от апоплексического удара, вызванного напряжением от решения этой сложной головоломки.

– Но вы же сказали, что его кто-то убил!

– Да, – ответил Коннигер, – и этот кто-то – он сам.

Он швырнул трубку Видо, и тот с трудом поймал её.

– Детали и обстановка, – произнёс мудрец и мрачно улыбнулся.